В мире гламурных штампов и клише трудно сохранить индивидуальность, но моей собеседнице это удалось. Индустрия не выковала из нее очередную старлетку с милым личиком, о жизни которой судачат таблоиды. Шумиха не про нее – девушка стоит ступенью выше. В СМИ вы не найдете информационного повода, не связанного с ее профессиональной деятельностью. В первую очередь она актриса и лишь потом – медийная персона. Но даже зная о ее независимой позиции, все равно не можешь представить, какая она в жизни. А она – замечательная.

Аню Чиповскую не сравнить ни с одной из ее героинь. Она гораздо глубже, рассудительнее и обаятельнее их. Это девушка неравнодушная к делу, которым занимается всю сознательную жизнь. Она – чуткий слушатель, остроумный рассказчик и приятный собеседник, который может поддержать любой разговор. Что уж скрывать, встречи с такими неординарными личностями запоминаются на всю жизнь. О новых проектах в театре и кино, плюсах инфантильности и отношении к критике Аня поделилась с нами.


 

В нескольких интервью вы говорили, что нашему кино не хватает сюжетов, сосредоточенных на женщинах-героинях. Наконец, на экраны выходит фильм «О любви», рассказывающий о девушке Нине. Аня, как случилась история вашего участия в проекте?

Виноват во всем Данила Козловский, мой старинный товарищ. Мы с ним были в составе жюри фестиваля «Край света» на Сахалине, много времени проводили вместе. Ему прислали сценарий, который ему очень понравился. Даню захватила история, он был расстроен, что из-за своего графика не может уделить ей время. Я подумала, почему до сих пор не слышала о проекте. И через пару дней мне тоже присылают вариант сценария. Я уже была заражена похвалами Дани, и меня тоже он увлек. Отправилась на пробы. Мне рассказывали много жутких историй о Владимире Бортко: дескать, человек он тяжелый, деспот, тиран и все на свете. Но на пробах я ничего такого не почувствовала. Наоборот, мне захотелось поучаствовать, задача показалась интересной. И как-то все быстро случилось.

12640365_1713603255543135_915328378383580453_o

Нина отличается от предыдущих героинь. Чем вас привлек этот персонаж?

Мне было интересно сыграть такого человека, попробовать так пожить, потому что внутренне мы абсолютно непохожи. Нина – человек, сильно зависимый от людей вокруг себя, ей очень легко манипулировать. Она из тех, кто живет по шаблону, который заложили в голову в детстве: «Ты – девочка, ты должна хорошо учиться, ты должна обязательно выйти замуж, иначе неизвестно, что с тобой произойдет», и так далее. Нина совсем недооценивает себя, притом что занимается сложнейшим делом: она переводчик с китайского языка. Она живет в прямом смысле замужем, в тени мужа. Все мы знаем такой тип людей: они чувствуют слабые места другого и сразу начинают этим пользоваться. Когда я таких людей вижу, сразу от них бегу. Они опасны, потому что манипулируют нами не из природной подлости, а просто так, по инерции. Нина находится в зависимости как раз от такого человека. Но когда она пытается изменить свою жизнь, то попадает из огня да в полымя. Ей кажется, что она вырвалась, но так уж заложено в ее характере, ей необходимо находиться немножко в тени. Конечно, мне было интересно сыграть подобную героиню. На съемочной площадке у нас доходило до споров, я говорила, что не может Нина такие поступки совершать, неужели она совсем тряпка, а Владимир Владимирович отвечал: «Ты не можешь так поступать, а она может».

 

Сюжеты про адюльтер на протяжении многих веков будоражат фантазию писателей и сценаристов. Как думаете, почему это такая привлекательная и неисчерпаемая тема в искусстве?

Грех всегда привлекателен. Это квинтэссенция наших тайных и неприличных желаний. Мы ведь знаем, что рано или поздно придет время расплаты. Лично мне интересно, почему люди за такое количество лет так и не научились быть честными с собой? Почему нужно дотянуть до последнего, не признаваться никому, даже себе? Мы не умеем ни признаваться, ни расставаться, ни рубить хвост сразу, а не по кусочкам… Такое ощущение, что люди в глубине души – мазохисты, вернее, даже садомазохисты. Мы мучаем себя, другого человека – в итоге мучаются все. Вроде бы мы все такие умные, начитанные, самодостаточные, но сказать простейшее «извини, но ты мне не нравишься» не можем. Это сложно, будто на языке повисает чугунная гиря. Но чего ты ждешь, зачем терпишь? Это как гештальт: если от него не избавишься, он будет дальше преследовать. В итоге все мы с такими тележками передвигаемся по жизни.

Внутренне мы абсолютно непохожи. Нина – человек, сильно зависимый от людей вокруг себя, ей очень легко манипулировать. Она из тех, кто живет по шаблону, который заложили в голову в детстве: «Ты – девочка, ты должна хорошо учиться, ты должна обязательно выйти замуж, иначе неизвестно, что с тобой произойдет»

Образ оступившейся женщины стал настолько растиражирован в кино и на телевидении, что актрисы прибегают к уже известным приемам и клише. Но вы – другой случай. Аня, расскажите, как прорабатывался образ Нины?

Мы долго снимали, почти каждый день. У Владимира Владимировича было свое видение, у меня – свое. Какая героиня на самом деле? Не уверена, что смогла понять до конца. Но, признаюсь, почти все мои попытки саботировать режиссерское видение были неудачны. Просто потому, что Владимир Владимирович хорошо понимает, что ему нужно. Было несколько личных моментов, которые я отвоевала бы в любом случае. Но в общем и целом эта история – это его история. Было тяжеловато, но это нормально. Есть режиссеры, которые тебе отдают все на откуп. А есть такие как Владимир Владимирович. Надеюсь, нам удалось сделать так, как он хотел.

 

«О любви» – второй после «Чистого искусства» проект, где ваша героиня предстает перед зрителями в обнаженном виде. Во времена «Оттепели» вы признавались, что подобные сцены вам дискомфортны. Что изменилось с тех пор? Насколько сложно в психологическом плане было исполнять роль?

Представьте, что вы голая, а вокруг 40 незнакомых людей. Все это тяжело. Я даже не представляла, что сцены будут до такой степени откровенные. Но в этой истории необходим эротизм. Это рассказ не про аналитиков с Уолл-стрит, а про женщину, которая влюбилась и изменила мужу. Наша жизнь – ведь это не только поцелуи, танцы и прогулки за руки, но еще и боль, и секс, и измена. Можно провести аналогию с военными фильмами. Не могу понять, как можно снять кино про войну без сигарет, алкоголя и матерных слов? Будет неправда, какой-то пластик, обманка. Просто у нас почему-то принято замалчивать некоторые вещи. Вспомните, что было после фильма «Маленькая Вера». Андрей Соколов моментально стал секс-символом, а Наталье Негоде били стекла в квартире и кричали бог знает что. Я бы хотела, чтобы наше кино имело все средства выразительности. Признаюсь, боялась откровенных сцен, потому что у нас снимать их не умеют, делают из рук вон плохо. Но на удивление то, что я увидела, сделано эстетично. Это дико откровенно. Наверное, не смогу посмотреть фильм на большом экране, мне будет неловко. Но это естественное человеческое чувство, которое не касается моей героини Нины. Она прожила ту жизнь, которую ей написал сценарист, и история оправданна.

Я даже не представляла, что сцены будут до такой степени откровенные. Но в этой истории необходим эротизм. Это рассказ не про аналитиков с Уолл-стрит, а про женщину, которая влюбилась и изменила мужу

Владимир Бортко в интервью отметил твердый характер Ани Чиповской, на чьи хрупкие плечи легла основная ответственность за драматургию. А Алексей Чадов похвалил вас за самостоятельность и объективное отстаивание своего видения. Расскажите, как проходил съемочный процесс?

У меня были замечательные партнеры. И Леша Чадов, и Дима Певцов – настоящие мужчины, которые всегда помогут. Мы с Лешей ровесники, хорошие приятели. У нас складывалось примерно одинаковое понимание того, как сцена должна проходить, всегда было легко договориться, что-то попробовать. С Димой тоже оказалось очень интересно и комфортно. Когда снимались откровенные сцены, я чувствовала себя с ним уверенно и спокойно, думаю, это его заслуга.

Вы сотрудничали с разными режиссерами за свою кинокарьеру. Какая методика больше импонирует?

Все режиссеры работают по-разному: кто-то тебя хвалит, кто-то ругает, кто-то с тобой дружит, кто-то дистанцируется. У всех свой подход. Мне нравится методика талантливых людей, а это люди разных поколений. Это не зависит от возраста, эпохи или чего-то еще. Хорошие режиссеры, как и актеры, вырастают постепенно. Бывает суперталантливый дебют, но человек должен много работать, чтобы закрепить за собой авторитет, выработать свой стиль, свою азбуку, ведь кино – это язык, и все мы в этом плане друг другу иностранцы.

Кино – это язык, и все мы в этом плане друг другу иностранцы

Не могу не спросить о криминальной комедии «Блокбастер», где вы сыграете оторву-хулиганку Наташу. Расскажите, что за проект Романа Волобуева нас ожидает осенью?

История началась с того, что моя подруга Света Устинова хотела сыграть определенного человека. Роман Волобуев стал писать сценарий, у них со Светой уже был опыт совместной работы над фильмом «Холодный фронт». Рома предложил ввести в сюжет антагониста, чтобы раскрыть Светину героиню. Так появился мой персонаж Наташа. Сценарий писал Рома, но кое-что придумали и мы. Например, Наташино биполярное расстройство. Это моя идея. Она – нормальная, просто иногда в ней просыпается сумасшедшая девчонка. Я очень надеюсь, что у нас получится именно то, что задумывали. Эта картина мне сильно дорога. К тому же мы покажем некоторых актеров с совершенно другой стороны, например роль коллектора исполняет Сергей Епишев, великолепный актер Театра имени Вахтангова, и делает это совершенно фантастически, по-моему.

Blockbuster18

И еще один большой проект, который особенно ждут зрители, – сериал «Хождение по мукам». Что вы можете рассказать о нем?

Когда вам говорят: «Константин Павлович Худяков, “Хождение по мукам” Алексея Толстого», что вы отвечаете? Конечно, да!

На самом деле произошла странная история. Я знала, что проводится кастинг, но в ту пору была очень занята. Через продолжительное время меня вдруг приглашают на пробы. Я очень удивилась, потому что слышала о проекте так давно и думала, что они уже давно все отсняли. Но, как оказалось, ничего подобного. Исполнительницу роли Даши Булавиной так и не нашли. Роль старшей сестры Кати была сразу предложена Юлии Снигирь. Лишь потом начали искать Дашу. С Юлей мы давние подруги. Смеялись, что наконец будем играть сестер, потому что братьев уже играли в спектакле «Король Лир» Кости Богомолова. Участие в проекте Константина Павловича – для меня невероятный шанс. Когда такое предлагают, как бы ни было страшно, надо соглашаться. Только так можно проверить себя, узнать, на что ты способен и что по-настоящему можешь играть. В этом проекте часто приходится делать то, чего я не делала никогда. У Даши сложнейшая судьба. Я всегда радуюсь, когда учусь тому, чего раньше не умела или не могла. Меня это больше всего и привлекает в актерской профессии. Сколько бы ни прошло лет, ты всегда что-то познаешь.

Аня, а что должно быть в истории, чтобы она привлекла ваше внимание?

Не знаю… Талантливые диалоги, наверное. У нас диалоги – это крах. Я не знаю людей, которые разговаривают так, как герои в фильмах. В жизни таких не встречала. Кто эти люди? Какова логика их поступков? Где они родились? Чем занимаются? Я люблю талантливые диалоги. За это уважаю Романа Волобуева. Вот он сценарист от Бога!

 

Задам вопрос на злободневную тему. Что мешает российскому кино, чтобы вернуть доверие зрителей?

Отсутствие интересных историй, отсутствие квалифицированных режиссеров, отсутствие вкуса, живых диалогов, чувства юмора, денег. Отсутствие правильной базы, рекламы… Мы – очень большая страна. И то, что нравится людям в Москве, – это погрешность, это даже не процент, а маленький апостроф над нулем. Поэтому считаю очень смелыми людей, которые не устают и делают кино, несмотря ни на что. С нашим производством, прокатными удостоверениями и мнимой конкуренцией в кинотеатрах с американскими фильмами – это непосильный и адов труд. Почти невозможно выстоять. Кинематографистов не воспринимают всерьез. По аналогии представьте, вы бухгалтер и живете в стране, где ненавидят бухгалтеров. Вы только и умеете заниматься счетами, но все говорят: вы отстой. Это парадокс, мы в самом деле живем в стране, где нужно возвращать доверие и уважение зрителя! Конечно, в этом многое виновато, например перестройка. В 1990-е по «Мосфильму» гулял ветер, и все, что снималось, – печально. Лучше и не вспоминать. Мне кажется, нам нужны простые истории. Это наш конек. Вспомните «Три тополя на Плющихе»! Ну не можем мы снимать «Армагеддон»!

Мы – очень большая страна. И то, что нравится людям в Москве, – это погрешность, это даже не процент, а маленький апостроф над нулем. Поэтому считаю очень смелыми людей, которые не устают и делают кино, несмотря ни на что. С нашим производством, прокатными удостоверениями и мнимой конкуренцией в кинотеатрах с американскими фильмами – это непосильный и адов труд. Почти невозможно выстоять

Вы симпатизируете кино, но сердце предано театру. Ваши героини – девушки из разных эпох, с разными судьбами и темпераментами. Как удается перестраиваться из одного образа в другой?

Недавно я была на встрече со студентами театральной школы Константина Аркадьевича Райкина, моего мастера. Меня спросили: «Вы испытываете счастье каждый раз, когда выходите на сцену?» Пришлось сказать правду: «Нет». Мы же не сумасшедшие и не психопаты. Да, мы – творческие люди, у нас свои катарсисы. Но, по сути, это такая же работа, как все другие. Кажется, что вечер, театр, занавес открывается – и все становится прекрасно. Но это для вас, а у меня этот спектакль в 200-й раз. Нет, это не значит, что мне скучно. Но я уже четко знаю, что должна произнести, когда и почему. Это технология. Вы не можете по ней работать, если у вас нет таланта. Но любой талантливый артист со временем начинает ей обладать. Вырабатываются свои приемы, инструкция по применению. Театр – это великая иллюзия, великая мистификация. Мы трудимся, чтобы у вас возникло ощущение праздника. Или чтобы вам стало не по себе. Или чтобы вы переоценили какие-то вещи и взглянули на них иначе. Мы – по части засунуть вам гвоздь в ботинок, и, даже если спектакль вам не понравится, вы будете о нем думать. И это такая же работа и ремесло, как и все другие.

Театр – это великая иллюзия, великая мистификация. Мы трудимся, чтобы у вас возникло ощущение праздника. Или чтобы вам стало не по себе. Или чтобы вы переоценили какие-то вещи и взглянули на них иначе. Мы – по части засунуть вам гвоздь в ботинок, и, даже если спектакль вам не понравится, вы будете о нем думать

В СМИ появилась информация, что Константин Богомолов снимает киноверсию спектакля «Год, когда я не родился», где вы играете Ариадну Коромыслову – любовницу зятя главного героя. Что сейчас известно о проекте?

Мы его уже сняли. Это был крутой эксперимент, как и все, что связано с Костей. Он снимал очень простое кино. Ничего особенного – просто мы сидим и разговариваем. Никаких лишних движений и отхождений от текста. Все как в спектакле. Только немножко другая локация, которая сыграет важную роль. Но не буду раскрывать все секреты. Второй съемочный день совпал с моим днем рождения. А у меня совершенно пропал голос, сцену пришлось проговаривать шепотом – это довольно странные ощущения. А когда мы все сняли, Костя вынес кучу шаров и букет цветов, было очень мило, правда.

 

Аня, а как вы относитесь к критике, которая бывает не слишком конструктивна? В один период журналисты приставили вам ярлык «ванильно-конфетной девочки» и упорно не хотели с ним расставаться…

Знаете, экранный ярлык всегда можно сорвать и повесить другой. А если к нам приклеивается ярлык в жизни, то с ним так и живут все годы. Ярлыки – опасная вещь. Я против них в жизни и в кино.

После выхода фильма «Холодный фронт» зрители услышали, как Аня Чиповская поет. Однажды вас спросили о музыкальной деятельности. Вы сказали, что пока не готовы. Изменилось ли отношение с тех пор?

Нет, не изменилось, но я обязательно к этому приду. Нужно время. Я не готова исполнять бесконечно каверы на знаменитые песни. Один раз как эксперимент, как саундтрек к фильму – это здорово, годится. Но превращать это в конвейер не для меня. Если я буду что-то исполнять, это будет джаз с моим папой (Борис Фрумкин, отец Ани — известный джазовый музыкант. — Прим. ред), как мы с ним уже не раз делали, или должна быть моя личная музыка.

Знаете, экранный ярлык всегда можно сорвать и повесить другой. А если к нам приклеивается ярлык в жизни, то с ним так и живут все годы. Ярлыки – опасная вещь. Я против них в жизни и в кино

 Аня, в вашем актерском — исторические драмы, комедии, триллеры и даже фантастика. Вы любите экспериментировать. И все-таки. В каком жанре вы чувствуете себя комфортнее всего?

Если честно, не знаю, в каком жанре я бы чувствовала себя как рыба в воде… Может, поэтому я так много всего и пробую в кино. Комфортнее в характерных образах, но мне их не всегда дают в силу типажа. Вообще есть ощущение, что мое время наступит лет через десять. Думаю, это будет интересный коктейль. Мне кажется, что я так и останусь ребенком. Мне пришлось рано повзрослеть, я с детства работаю, но при всех этих факторах в душе я очень инфантильна и свободолюбива. Нас всех пугают фразой «Когда же ты наконец вырастешь?», а я всегда задумываюсь: и что же такого плохого произойдет, если я не вырасту? Мне кажется, не так это и страшно.

Актеры Дмитрий Певцов, Аня Чиповская, Мария Миронова

Нас всех пугают фразой «Когда же ты наконец вырастешь?», а я всегда задумываюсь: и что же такого плохого произойдет, если я не вырасту? Мне кажется, не так это и страшно