• ЗАРУБЕЖНОЕ КИНО
    Зарубежное кино
  • ФЕСТИВАЛИ
    Фестивали
  • КИНО XXI ВЕКА
    Кино XXI века
  • НАШЕ КИНО
    Наше кино
  • ИМЕНА
    Имена
  • ИНТЕРВЬЮ
    ИНТЕРВЬЮ
  • АКТЕРЫ
    Актеры
  • РЕЖИССЕРЫ
    Режиссеры
Наталья Гвоздикова

Наталья Гвоздикова: «Сергей Аполлинариевич всегда говорил: пока будут живы два герасимовца, наша школа будет жить!»

Народная артистка России Наталья Гвоздикова известна широкому зрителю по фильмам «Дума о Ковпаке», «Рожденная революцией», за который актриса была удостоена Государственной премии СССР, «Большая перемена», «Барышня-крестьянка», «Однажды будет любовь» и другим. Наталья Гвоздикова продолжает вести активную творческую жизнь, ездит по миру со своей концертной программой. Сегодня актриса в гостях у журнала «Лавры кино»

Наталья Федоровна, вы, наверное, с раннего детства обожали ходить в кино?

Да вы что! В кино я ходить не любила. Потому что однажды попала на фильм «Максимка», где мучают маленького чернокожего мальчика («Максимка» – художественный фильм, снятый по мотивам «Морских рассказов» К. М. Станюковича. – Прим. ред.). После этого очень переживала и, если сестра пыталась меня вытянуть в кино, старалась улизнуть из зала всеми возможными способами: выходила попить водички или в туалет.

Давайте все же вспомним кино вашего детства, что это были за фильмы?

Если что-то вспоминать из детского кино, то я бы назвала пару фильмов: «Васек Трубачев и его товарищи», «Тимур и его команда». Не скажу, что я любила или обожала эти фильмы, но они мне нравились. В кино ходила крайне редко, этот вид искусства меня совершенно не волновал.

Я вообще была нетипичным ребенком. Никогда не была в детском лагере. Так как мой папа был военным, мы бесконечно переезжали из города в город. Я не успевала привыкнуть к одному обустройству жизни, как снова надо было отправляться в путь. Родилась я на стыке трех границ: Китая, Монголии и Советского Союза. И все время путешествовала. Улан-Удэ, Чита, Казань, а потом была и Белоруссия. Моя юность прошла в поездках вплоть до поступления во ВГИК.

«Моя юность прошла в поездках вплоть до поступления во ВГИК» Наталья Гвоздикова

И все-таки ВГИК. Расскажите, как у девочки, абсолютно не любившей ходить в кино, этим искусством не интересующейся, родилось желание стать киноактрисой и поступить в кинематографический вуз? Наталья Гвоздикова

Абсолютно случайно. В детских мечтах я всегда видела себя врачом. Моя старшая сестра Мила закончила ГИТИС и работала в театре Аркадия Исааковича Райкина. Я приходила к ней в театр на репетиции. Мне было очень интересно! Я наблюдала, как актрис гримируют, причесывают, наклеивают им ресницы, как они примеряют платья, костюмы. Наш папа был против, чтобы Мила становилась артисткой, ведь отец был военный, довольно строгий человек. Ему казалось, что эта профессия несерьезная. Согласитесь, многие ведь до сих пор думают, что наша профессия легкомысленная… Так что неудивительно, что папа придерживался этого мнения. Но моей сестре все же удалось убедить отца. Насмотревшись на сестру и на актрис в театре, я тоже захотела быть артисткой.

Вы воспитывались в строгости?

Хотя я воспитывалась в семье военного, нас никогда не били. Я была маленькая, хрупкая, и мама не могла меня догнать. Но самое жестокое наказание я помню до сих пор! Я очень не любила математику, а мой отец обожал этот предмет. И если я не хотела усердно заниматься, папа возьмет меня на руки и тряханет, как маленького кутенка. Это наказание было самым ужасным для меня.

По стопам родителей вы не пошли. Но, наверняка, позже появились авторитеты, люди на которых хотелось равняться, на которых хотелось бы быть похожей?

Это мои учителя во ВГИКе. Сергей Герасимов и Тамара Макарова. Тамара Федоровна Макарова была потрясающая женщина, хотя она была уже немолода, когда мы поступили, она была очень красивая. Первые 15 минут Сергей Герасимов всегда давал нам возможность изучить, какие на ней серьги, как она причесана, какие у нее каблучки, что мы с удовольствием и делали. И только через 15 минут, когда наши мозги становились на место, Сергей Аполлинариевич начинал говорить с нами про кино. Тамара Федоровна многому нас научила, она одна из первых говорила нам о том, что у молодости один недостаток – она очень быстро проходит. Обычно у женщин переход из одного возраста в другой гораздо сложнее, чем у мужчин, поэтому мужских ролей всегда больше.

У меня было три мамы: первая мама, которая меня родила, вторая мама – моя старшая сестра-актриса, она и подготовила меня к выступлению в институт, опекала, подсказывала, и, конечно, Тамара Федоровна Макарова. Она и Сергей Аполлинариевич не только отличные педагоги, но и безупречные авторитеты. До последних дней ее жизни мы постоянно находились с ней в контакте. Все очень тяжело переживали уход Сергея Аполлинариевича. Хотя ему было уже 80 лет, мы его не могли воспринимать как пожилого человека. Он был таким мощным, энергичным. Для нас это была большая потеря. Ученики предыдущих выпусков: Клара Лучко, Сергей Бондарчук, Инна Макарова и другие – приходили к нам на курс. Они рассказывали нам, что Сергей Аполлинариевич говорил: пока будут живы два герасимовца, наша школа будет жить!

[tw-button size=»large» background=»» color=»» target=»_blank» link=»http://lavri-kino.ru/archives/1918″]Читайте о Сергее Герасимове в нашем материале [/tw-button] Настоящая семья…

Да, и это так здорово. Нам в институте все завидовали, говорили: мол, вы же герасимовцы, вам можно гораздо больше, чем всем остальным. Сергей Аполлинариевич договорился с Белыми Столбами, и мы выезжали рано утром, приезжали на целый день смотреть кино. У нас с собой были вареные яйца, термосы с чаем. Мы смотрели Хичкока, Куросаву, Итикаву. До сих пор помню фильм «Выпускник» с Дастином Хоффманом, «Полуночного ковбоя» с ним же и с Джоном Войтом. Ну а как институт может не завидовать? Мы же не немые и не глухие. Мы делились впечатлениями. Более того, у нас же был объединенный режиссерско-актерский курс, с нами учились уже известные тогда Коля Губенко, Сережа Никоненко. Работать с ними было очень интересно, мы были для них подопытными кроликами. Хотя институтские годы – это годы беззаботности, мы всегда понимали, что должны много работать. В нас было столько энергии! Мы были настолько трудоспособны, что, когда кто-то пытался обвинить нас, что якобы мы все оказались на курсе по блату, этого просто было невозможно сделать. Придраться к нам было нереально.

Уникальность герасимовской школы заключалась в том, что Сергей Аполлинариевич совмещал обучение своих студентов со съемками в кино. Вы оказались на съемочной площадке, еще будучи студенткой ВГИКа?
Сергей Герасимов

Сергей Герасимов

Да, но первые два года Сергей Аполлинариевич категорически запрещал нам сниматься. Когда кого-то из его учеников приглашали сниматься в кино на первых курсах, Герасимов предлагал выбор: или кино, или учеба. Как показывала практика, те, кто выбирали кино, далеко не пошли. Один-два фильма, и на этом все! Наверное, он был прав, ведь что у нас было тогда кроме внешности? А должно быть и внутреннее содержание.

«Ох уж эта Настя!», «Печки-лавочки», «Калина красная», «Большая перемена»… Вы любите вспоминать свои ранние роли?
«Печки-лавочки» (реж. Василий Шукшин, 1972)

«Печки-лавочки» (реж. Василий Шукшин, 1972)

Дело не в том, люблю я или нет. Вот сегодня, например, ко мне подошли люди со словами: «Вы наша любимая артистка! Спасибо вам за ваши роли». Понимаете, я у того же Шукшина снималась всего в двух фильмах: «Печки-лавочки» и «Калина красная». И у меня в этих лентах очень маленькие роли, но это был огромный опыт. Продолжение школы. Снимаясь в «Большой перемене», я и предположить не могла, что этот фильм станет таким долгожителем. Его будут показывать по телевидению несколько раз в году по разным поводам. «Ходишь, ходишь в школу, а потом – бац! – вторая смена» или «Внимание! Аттракцион невиданной щедрости!» – народ даже и не помнит, наверное, откуда пошли эти фразы и реплики. Вспоминать о прошлом люблю. Вот встретила я Сашу Збруева или Витю Проскурина: всегда друг друга приветствуем, есть о чем поговорить. У нас сохранились замечательные отношения. Хотя нашим отношениям, страшно подумать, уже 40 лет!

Вы играли во многих фильмах и сериалах, а какие отношения сложились у вас с театром? И сложились ли они?

Нет. С театром у меня не сложилось. Когда я начинала сниматься, совмещение кино и театра для нас было нежелательным. В театр меня начали приглашать, но к тому времени я уже была настолько «отравлена» кино, что отказалась. Я была слишком молода, и тайно бегать на репетиции мне не хотелось, это было не в моем характере, а обманывать я не могла и не умела. Тем более у меня был момент обмана в жизни. Однажды меня пригласили на Пятницкую демонстрировать модели одежды. Я была маленького роста, 158 см, очень худая, и мне предложили демонстрировать подростковую одежду. Я согласилась с тем условием, что не будет никаких обложек с моими фотографиями, чтобы ничего меня не выдало. Договорилась с организаторами, что это будет показ для узкого круга, и только. Вдруг выходят сразу две обложки с моими фотографиями! Конечно, Сергей Аполлинариевич тут же вызвал меня на ковер. Положил передо мной эти обложки: «Что это такое?» Я бросилась оправдываться. Он мне и говорит: «Значит так, никакой отсебятины! Ты пришла сюда заниматься профессией, вот и давай».

Учиться было сложно. У меня даже на нервной почве началась аллергия. Тамара Федоровна посоветовала взять академический отпуск. Но Сергей Аполлинариевич сказал: «Нет! Это твоя профессия. Ночью ты снимаешься, днем ты учишься. Привыкай!» Так делала не только я, все мы. И у меня сохранились открытки, письма Тамары Федоровны, которая нам писала. Она могла и позвонить: «Видела, видела тебя вот в этой роли…» Вы знаете, как она меня ругала за «Большую перемену»?

За что именно?

Она как-то скептически отнеслась к черному парику. Я объяснила, что была вынуждена его надеть. Все главные героини в фильме были блондинки, и, когда оператор предложил примерить черный парик, я согласилась. В то время у меня параллельно были еще две картины, и изменить кардинально прическу я не могла. Тамара Федоровна все это выслушала и потом довольно благосклонно отнеслась к картине.

А по поводу других ролей мастера как-то высказывались?

Хвалили за картину «Рожденная революцией», говорили, что это очень серьезная работа. Они были рады, что мы востребованны. Кроме того, Сергей Аполлинариевич Герасимов нас постоянно привлекал к общественной деятельности вне кино. Мы с Колей Еременко были в комитете защиты мира в секции «Мир детям мира». Благодаря этому меня наградили поездкой в Японию, и я абсолютно бесплатно поехала в Страну восходящего солнца на целый месяц. Сергей Аполлинариевич и сам вел активную общественную жизнь. Мы как-то подсчитали, что Герасимов занимал 37 должностей. При этом я никогда не видела его спящим или глубокомысленно дремлющим в президиуме (как это частенько бывает в консерваториях, например).

Вы много ездите по миру со своей концертной программой, в интервью вы часто признаетесь, что очень любите выступать для детей. Чем же удается заинтересовать маленького человека?

Знаете, когда я даю мастер-класс перед детьми, они всегда просят: «Покажите, а как вы плачете?» Но я никогда не плачу. Потому что мне очень много приходилось плакать в кино. Детская психика отличается от взрослой. Отчего плачет ребенок? От обиды, от боли. Им неизвестны слезы радости, восторга. Женщина рожает ребенка – и она плачет и смеется от счастья. Это совершенно другие слезы. Дети этого не могут понять. Не так давно мне предложили роль, читаю сценарий и с радостью говорю режиссеру: «Это, наверное, первый фильм, где мне не придется плакать!» Режиссер посмотрел на меня, подумал: «Наталья Федоровна, а почему бы и нет? Вы же приходите с проблемой, почему бы вам не всплакнуть?» И снова мне пришлось плакать в кино.

Также рассказываю детям о работах в детском кино. Я снималась в телевизионной программе «Улица Сезам», рассказывала ребятам, как артисты работают с кукольными персонажами. Какой это колоссальный труд. Им сложно представить, что Зелибобой внутри управляет артист, перед ним находится большой монитор, ему приходится постоянно двигаться с грузом на своих плечах, а внутри очень жарко – и порой за одну смену актер может потерять до пяти килограммов. Бусинкой управляет другой актер, а за Кубика отвечают сразу два человека. Один управляет рукой, другой – головой. Детям это безумно интересно!

Также я много снималась в «Ералаше», у меня много детских фильмов. В свое время я защищала диплом фильмом «Ох уж эта Настя!». Песенку «Лесной олень» кроме Аиды Ведищевой до сих пор поют другие артисты. Недавно я услышала знакомую композицию в исполнении Софии Ротару.

Вы не любите плакать в кадре, а есть ли еще что-то в кино, что вам не нравится? Какие-то страхи или фобии?

Я боюсь высоты, но при этом летаю на самолетах. Было страшновато осваивать лыжи в «Большой перемене». Но это было все на любительском уровне. Не люблю целоваться в кадре, я очень брезгливая, но в кино мне приходилось это делать. Со Львом Прыгуновым в фильме «Опасные друзья», с Мишей Кононовым в «Большой перемене». На тот момент с Мишей мы были знакомы всего три дня. Для меня это было испытание! Для кого-то это просто, но не для меня. Наши мальчишки на курсе – хитрецы. Еще во время учебы они специально выбирали отрывки, где нужно было целоваться, обниматься. Им это было интереснее, чем нам. Приходилось, целовалась.

Тяжелые судьбы, смерть не боитесь играть? Вы суеверный человек?

Я суеверный и верующий человек. В кино мои героини погибали трижды. В «Рожденной революции» мою героиню выбрасывают из поезда. В фильме «Дети подземелья» происходит землетрясение в Туркмении 1948 года, а моя героиня спасает двоих детей и погибает в горах. Не представляете, как страшно было, когда, обхватив двух детей, я лежала на камнях, зная, что вокруг могут быть змеи. Кроме того, режиссер попросил, чтобы я лежала с открытыми глазами, а кругом пыль – это было ужасно. Третья картина – «Парень из стали». По сюжету моя героиня болеет астмой, узнает, что ее дочь выходит замуж за бандита, и также погибает. Сначала я отказывалась от роли. Режиссер пытался меня убедить: мол, все эти несчастья – и смерть, и похороны – с моей героиней случатся на Кипре. Но я была непреклонна, решила для себя, что в гроб ложиться не хочу. Тогда сценарий был изменен. Сделали так: моя героиня открывала письмо, вставляет ключ в замочную скважину – и оседает у двери.

Наталья Федоровна, у вас большая фильмография. Возникала когда-нибудь усталость от профессии?

Нет, усталости не было. Но мне приходилось безумно уставать на съемках. Помню, была картина из 252 серий «Однажды будет любовь». У меня в этот год была также лента «Поздняя любовь» с Жераром Депардье, которая снималась в Казахстане. Все смеялись: мол, Гвоздикова по любви пошла. Съемок было очень много. Поначалу я собиралась отказаться. 252 серии – не шутка! Текста много, роль непростая. Тогда мой агент начала меня убеждать: «Наташа, будут играть замечательные актеры, роли ваших сыновей исполнят Миша Мамаев и Костя Соловьев. У вас интересная роль: жена дипломата, которая живет в большом доме с прислугой, говорит на двух языках. Вам будет что играть!» Я согласилась. И это был кошмар…

Работать в таком ритме и правда непросто.

Мы актеры старой закалки, привыкли, что на съемочную площадку нужно приходить с выученным текстом. Я не признаю компьютер. Мне нужны лист бумаги, ручка, фломастеры, я что-то подчеркиваю, отмечаю, переделываю, переписываю. Потом доказываю редактору, что мой вариант лучше, советуюсь с режиссером. Как правило, режиссер идет на компромисс, разрешает мне хотя бы попробовать мой вариант.

Наталья Федоровна, вы продолжаете вести активную творческую жизнь. А чем вам запомнится уходящий год?

Я много путешествовала. Были творческие встречи со зрителями: в Крыму, Оренбурге, Ейске и т. д. Так и живу – из поездки в поездку, если не получается с кино. Потому что я не могу уже соглашаться на то, что мне неинтересно. Пусть это будет маленькая роль, но она должна меня чем-то привлечь. Как говорила Нонна Мордюкова, с которой мы много работали вместе на концертах: «Наташа, маленькую роль сыграть гораздо сложнее, чем большую». И она удивлялась, что меня не используют как характерную актрису.

В прошлом году в детском спектакле я наконец-то сыграла долгожданную роль – Бабы-яги. (Улыбается.) До этого не удавалось. Снимаясь постоянно в «Ералаше» у Грачевского, говорю ему: «Хватит учителей, врачей, дай мне сыграть Бабу-ягу!» А он: «Подожди, может и получится когда-нибудь Баба-яга!» В том году мечта исполнилась!

Теги: ,

Яндекс.Метрика