• ЗАРУБЕЖНОЕ КИНО
    Зарубежное кино
  • ФЕСТИВАЛИ
    Фестивали
  • КИНО XXI ВЕКА
    Кино XXI века
  • НАШЕ КИНО
    Наше кино
  • ИМЕНА
    Имена
  • ИНТЕРВЬЮ
    ИНТЕРВЬЮ
  • АКТЕРЫ
    Актеры
  • РЕЖИССЕРЫ
    Режиссеры
Сергей Мокрицкий

Сергей Мокрицкий: «Счастлив, что хотя бы на два часа три минуты смог объединить наши народы»

Съемочная группа этого фильма совершила невозможное. Вопреки разбушевавшемуся огню на международной политической арене, вопреки запретам и ограничениям, назло скептикам и на радость зрителям создатели «Битвы за Севастополь» сумели выпустить картину в срок, в канун 70-летия Дня Победы. Многоплановая и не бравурная кинолента о женщине-снайпере Людмиле Павличенко нашла отклик в сердцах зрителей как в России, так и на Украине. О том, каким тернистым был путь к исполнению мечты, а также о прокатной судьбе своей картины режиссер Сергей Мокрицкий поделился с нами.

«Битва за Севастополь» – фильм, основанный на реальных событиях. Сергей Евгеньевич, почему вы выбрали историю Людмилы Павличенко центральной для своей ленты?

Вернее сказать, не я ее выбирал, а она выбрала меня. Однажды продюсеры предложили сценарий, сказали, что, вероятно, этот материал мне подойдет. И он действительно оказался моим, я влюбился в эту героиню и очень рад, что бок о бок провел с ней два года жизни.

Какие качества Людмилы Михайловны вас поразили?

Людмила Павличенко – личность крупная, смелая. Эта женщина совершает мужские поступки, но, тем не менее, остается женщиной. Это феномен. Многие даже сомневались, что она реально существовала.

То есть?

Да, именно так. Когда я приступал к съемкам, то обратил внимание, насколько распространено мнение о том, что Людмила Михайловна – фигура «дутая», вымышленная. Эдакий сталинский миф. Скептики недоумевали, как женщина смогла убить 309 немцев за десять месяцев войны. Дескать, это противоречит логике, у нее бы попросту не выдержала психика и так далее. Основное обвинение базируется на том, что у нее разные винтовки. На фотографиях и листовках тех времен она действительно стоит то с винтовкой Мосина, то с СВТ. В фильме этот подспудный, известный только специалистам нюанс объяснен. Я показываю, при каких обстоятельствах у нее другое оружие. В эпизоде после гибели ее любимого человека Леонида, которого сыграл Евгений Цыганов, Павличенко дают в руки чужую винтовку, но только для того, чтобы сфотографировать. Она со слезами выдавливает улыбку, хотя думает совсем о другом. Лично я верю в то, что Людмила Павличенко реально существовала. Я встречался с ветеранами войны, которые ее знали, я проходил по тем же камням, где она проходила. Я видел архивные материалы. Да, я верю в это!

Это ваш первый полнометражный фильм о женщине на войне. Скажите, что необходимо для того, чтобы рассказать биографическую историю не только познавательно, но и интересно для зрителя?

В первую очередь нужна эмоция. Очень важно понимать, когда мы смотрим какой-либо фильм, где плакать, где бояться, а где переживать. Когда люди плачут, просматривая «Битву за Севастополь», я доволен. Это хорошее очистительное свойство. Во-вторых, важно, чтобы кино было снято ремесленно хорошо, чтобы показывало настоящую правду. Даже если фильм фантастический, он все равно должен быть правдивым в рамках того мира, который показывает режиссер. Но для этого надо самому гореть душой. С «холодным носом» такое кино не сделаешь. Необходимо любить своих героев и, кроме того, иметь единомышленников среди съемочной группы, которые разделяют твое мнение. К счастью, у меня такие помощники были: это киевский оператор Юрий Король, художник-постановщик Юрий Григорович, с которым мы вместе учились во ВГИКе, это потрясающий художник по костюмам Алексей Камышов, с которым мы работали впервые, а до этого он вместе с Сергеем Урсуляком сделал сериалы «Жизнь и судьба» и «Ликвидация». Мне нравятся его костюмы, в них правда, персонажи совсем не кажутся ряжеными. С этими людьми можно пускаться в любое приключение.

Юлия Пересильд и Сергей Мокрицкий на съемочной площадке

В фильме один из героев произносит фразу: «Женщине не место на войне». А какого мнения вы придерживаетесь на этот счет?

Войны вообще не должно быть. Война – это вывих, нарост, паразит на теле человека, как хотите. Но мир так устроен, что есть люди, которым нравится это действо. Войны не должно быть, но, коли уж она есть, женщин там точно не должно быть. Это мужское дело. Я противник войны – в фильме есть персонаж Борис Чопак, его устами озвучиваются мои мысли. Спасать людей – это благородно. И Чопак оказывается настоящим героем в конце фильма. Я его понимаю. А тех, кто хочет воевать, что-то доказывая с помощью смерти, я не понимаю и никогда не пойму.

Раз мы упомянули персонажа Бориса Чопака, скажите, как вообще создавался образ одесских евреев семьи Чопак?

Допускаю, что в образах семьи присутствует некая карикатурность, но искусство, как мы знаем, – это отскок от реальности, поэтому нам необходимо было сделать отскок в сторону карикатурности. Думаю, эти образы у меня из детства. Во-первых, я родился в Житомирской области, меня окружали настоящие евреи. Дядя Изя стриг меня в парикмахерской у автостанции, я помню его речи. Позже некоторое время я работал в Одессе на киностудии в тот период, когда там были настоящие евреи, еще не все уехали. Эпизод с допросом Людмилы Михайловны в доме у родителей Бориса – это мой обед в компании моряков. Я по второй профессии моряк и помню, как пришел однажды в компанию к сослуживцам, я был новым членом экипажа, и они меня тут же стали допрашивать. Даже не успевал поесть, меня засыпали градом вопросов: где родился, где учился, кто мои родители и так далее.

Владимир Заднепровский и Любовь Тимошевская исполнили роли родителей Бориса

Еще один яркий образ, поразивший зрителей – образ маленькой девочки, читающей стихотворение. Как он прорабатывался?

Если мужчина читает стихи Симонова – это правильно, но по воздействию неэмоционально. Если ребенок будет читать взрослые стихи – это еще лучше, ближе к образу (тот самый отскок от реальности). А если их будет декламировать еще и девочка, а не мальчик, то это чем-то переплетается с Людмилой Михайловной. Она смотрит на нее, как на себя. Они словно связаны невидимой нитью – ненавистью к фашистам и захватчикам, вероломно ворвавшимся в их общий дом. Сформулировав новую цель, мы сразу принялись к поиску претендентки на роль чтеца. Мы долго ее искали, и в конце концов наш кастинг-директор Людмила Семененко показала нам Свету Осадченко из Симферополя. Света блестяще прочитала стихотворение. Удивительно, как в таком маленьком тельце скрывается столь мощная актерская техника. Света схватывала все на лету. Не каждый взрослый с таким пониманием может прочитать стихи, а она понимала. Это невероятно. Позже когда Юля Пересильд приступила к съемкам в сериале об одной очень известной актрисе, она пригласила Свету попробоваться на роль своей героини в детстве. Света приехала в Москву, легко прошла кастинг и будет снова играть. Да, таким образом «Битва за Севастополь» открыла новую звезду.

Света Осадченко

Приятно слышать. Раз мы заговорили о кастинге, скажите, как вы выбирали актеров на главные роли? Что вы хотели в них увидеть?

Знаете, это как невесту выбираешь: обязательно должна возникнуть невидимая связь между тобой и персонажем. Это сложный процесс, словами его не объяснишь. Но то, что Юля Пересильд была найдена, и то, что я ни секунды не жалел об этом, и это действительно ее роль – истинная правда. Она мне дала какую-то невероятную свободу своим существованием в кадре. Я много раз говорил и еще раз повторю, что создавалось ощущение, что она может все, и даже больше. Если бы я ей сказал: «Взлети на десять метров», она бы взлетела, поверьте. Юлия настолько полюбила свою героиню Павличенко, что готова была на любые жертвы. Да, банально звучит, но это так. Представьте, когда тебя зарывают в землю, а это просто физически тяжело, тонна земли сыплется на лицо, попадает в рот, в глаза. После каждого дубля Юле приходилось прочихаться, умыться. А было пять-шесть дублей. Но она никогда не жаловалась, наоборот, говорила: «Давайте еще». Феноменальная трудоспособность. Это сильная, талантливая женщина, которая под стать Людмиле Михайловне. До сих пор уверен, что выбор правильный.

А как обстояли дела с претендентами на мужские роли?

Надо было найти сильных и в то же время спокойных людей. А снайпер – это хладнокровный, в чем-то угрюмый человек. Очень сложная и драматическая фигура на фронте. Их даже называли «нечестными убийцами», в литературе о них встречается именно такое название. Снайперы предпочитали, когда наступают войска. Чтобы подавить какие-то точки, звали их, они уничтожали врага и шли дальше. А когда разворачивалась осадная война, то снайперов недолюбливали. Они делали свое дело, а солдаты в окопе не могли даже разогнуться, потому что мгновенно становились мишенью для них. Поскольку Людмила Павличенко провела большую часть биографии в осадном Севастополе, обороняя его, я понимаю, чего ей стоило добиться уважения однополчан. Поэтому и требовались мужчины – сильные и достойные ее. Каким должен быть мужчина, чтобы Павличенко его полюбила? Конечно, это должен быть Евгений Цыганов! Конечно, это должен быть Олег Васильков! Она не могла заметить любви Бориса, который был мягкий, весь соткан из любви. Но когда все гибнут, Чопак демонстрирует лучшие качества. Никита Тарасов потрясающе его сыграл. Когда я искал этот образ, то мысленно держал в голове персонажа Юрия Богатырева из фильма Ильи Авербаха «Объяснение в любви». Где-то отдаленно они должны быть похожи. Словом, такие интересные, разные и, несомненно, достойные мужчины окружали Людмилу Михайловну. Каждый со своей философией.

Леонид

Насколько вы разрешали актерам импровизировать в кадре?

Я ее требовал. Невозможно запланировать так, чтобы все шло по сценарию. Во время съемок «Битвы» начались события на Украине. Сначала Майдан, потом остальное. Все меняло наши планы, а остановиться было нельзя. Началась импровизация. От нас требовалась гибкость, то есть умение вписываться в события. Я рад, что группа «виляла хвостиком» вместе со мной, и ни одна смена не была отменена, мы меняли локации, снимали, несмотря ни на что. И мы успели сделать фильм к 70-летию Победы. 9 Мая его показали по телевизору.

Раз мы коснулись всем известных событий. Скажите, как удалось не только снять картину, но и запустить «Битву за Севастополь» в прокат в России и на Украине? Пришлось ли сглаживать острые углы в сценарии, вырезать сцены?

Это загадка для меня до сих пор. Я долго думал, почему при таких жестких отношениях между нашими странами, этот фильм пользуется успехом у зрителя и здесь, и там. Очень удивительно, ведь сейчас на Украине идет агитация против советской символики, а фильм усыпан ею. По идее его должны были бы запретить, но нет. Я отвечаю себе так: как бы Украина ни рвалась в Европу, ни открещивалась от нашей общей истории, все это доказывает, что в корне мы едины. Как только появляется нечто эмоциональное и интересное, оно трогает душу и украинского, и российского зрителя. Я сам половину жизни прожил на Украине, половину – в России. Я знаю языки, знаю менталитеты народов. И я счастлив, что хотя бы на два часа три минуты смог объединить наши народы. Конечно, есть понимание того, что мы сняли в ближайшей исторической перспективе последний российско-украинский фильм: не скоро мы будем снимать совместное кино. Да, это грустно, но главное здесь не слово «последний», а слово «сняли». Мы закончили это кино и показали пример политикам, дипломатам, военным и всем-всем, что вместе можем делать проекты, которые будут оценены и украинцами, и русскими. Это важно. Счастье не в сборах, а в слезах наших людей, которые плачут над одним и тем же. Значит, мы едины!

Как название фильма повлияло на прокат в связи с крымскими событиями?

Окончательные цифры мы не знаем, но российские продюсеры остались довольны. Фильм нравится публике. Фильм изначально запускался как «Битва за Севастополь». Но на Украине, вполне понятно почему, название поменяли на «Незламна» («Несгибаемая»). Я был не против перемены, украинскому зрителю было бы больно читать оригинальное название. Для меня главное – другое. Это тот же фильм, просто назван по-другому. Это не другая версия, не другой монтаж, а та же версия, кадр в кадр, ничего не потеряно. Наши люди смотрят одно и то же кино под двумя разными названиями. Мы не изменили кино – в этом наша победа. Мы показываем, что у нас общая история, общие песни. У нас в фильме использована прекрасная музыка группы «Океан Эльзы» и Полины Гагариной. Я всячески подчеркивал: и музыкой, и обрядами, и чем угодно, историей наших стран – глубоко в корне мы одинаковы.

А как обстоят дела с зарубежным прокатом фильма?

Не так давно я вернулся с Пекинского международного фестиваля. Это очень большой фестиваль со звездами. Жан-Жак Анно, Люк Бессон, Ким Ки Дук и Федор Бондарчук были в жюри. Награда, которую мы оттуда привезли, – главный приз «За лучшую женскую роль». То, что они присудили его Юле Пересильд, – это ценно, она его достойна. Но наш фильм только начинает свою жизнь. «Битва за Севастополь» – это не фестивальное кино, а зрительское. И главной наградой для нас будет количество людей, которые посмотрят фильм и узнают об этой женщине. Она достойна этого, это же потрясающая судьба 25-летней девушки. Представьте, 70 лет не было о ней фильма. Слава богу, продюсеры нашли и вытянули ее из глубин истории и представили зрителю.

Кстати, о соотношении истории и вымысла. Как и у всех художественных произведений, у «Битвы за Севастополь» есть право на вымышленное. Что в фильме вы добавили от себя?

В главных точках биографии врать нельзя, а вот за этими точками какие-то эмоции, человеческие поступки – их можно больше драматизировать, делать материалом для киносценария. Можно отходить от правды жизни, тем более что мы ее не знаем. Поэтому в главном мы не врали, а в деталях, мелочах что-то выдумывали иногда, чтобы уплотнить время. Но это не ложь, а метод рассказа. Фильм основан на архивных материалах, которые мы брали в Севастопольском музее. Отзывчивые девушки под руководством Александра Александровича Рудометова, директора фондов, распахнули нам двери хранилищ, очень помогали. Главным источником была книга самой Павличенко «Героическая быль: Оборона Севастополя». Это очень жесткая книга даже для советского времени. Я представляю, какая над ней была серьезная редактура. Но все равно без слез ее читать невозможно. Трудно вообразить, как молодая девушка оказывалась в нечеловеческих условиях и выходила победителем. Многое я брал оттуда: все схватки и дуэль со снайпером, жизнь и быт девушек на фронте.

Когда вы работали над фильмом, вы наверняка вдохновлялись другими военными картинами. Расскажите о них.

Конечно! С детства я любил советские фильмы о войне. В первую очередь это фильмы Озерова, Германа («Проверка на дорогах», «Двадцать дней без войны»), из более или менее современных – «Иди и смотри» Элема Климова, важная веха в истории отечественного военного кино. Из новых меня вдохновлял «Сталинград» Федора Бондарчука, а также прекрасные американские фильмы «Спасение рядового Райана», «Письма с Иводзимы» и «Перл-Харбор». Кстати, «Перл-Харбор» нам очень помог при создании компьютерной графики атаки самолетов на пароходы, эвакуирующие солдат в Севастополь. Словом, мы смотрели старое кино, которое учит классическим канонам, и новое, которое учит новым технологиям. Учиться надо всегда не покладая рук.

Кстати о компьютерной графике. В последнее время наметилась тенденция, особенно в военных фильмах, что спецэффекты преобладают над содержанием картины. Как вы считаете, что сегодня для массового зрителя в фаворе?

Зритель массовый – разный. Я не знаю, какой секрет успеха ему нужен, я только знаю, что спецэффект, как и любой другой эффект, необходим тогда, когда он работает на результат. Результатом я называю не зрителя, а кино. Спецэффект – нужная вещь, когда он работает на характер актера, эмоцию, сюжет. А если просто для того, чтобы все красиво взорвалось, – пусть рвется, но только на втором или третьем плане. На первом плане все равно должен быть человек. Во ВГИКе я учился у прекрасного мастера, снявшего «Трактористов», Александра Владимировича Гальперина. Это был великий педагог. Он всегда нас учил, что главное в кадре – человек. Все через него, а остальное – фон для его переживаний. Спецэффекты – это инструмент, который надо правильно использовать. А как – это зависит от материала, сценария и режиссера.

А продюсеры не требовали больше экшена?

Конечно! Им всегда кажется, что это привлечет зрителя: дескать, надо быть современным и уметь торговаться. Я не вижу в этом ничего плохого, просто все это надо подвинуть на второй план – это прекрасный фон для хороших артистов. Пусть он иногда выходит на передний план, но из этого дыма и копоти опять-таки должен выйти артист и произнести фразу. Тогда будет эффект. Как говорится, пусть растут все цветы, и компьютерные тоже (смеется).

Сергей Евгеньевич, в СМИ давно муссируется новость о телевизионной версии «Битвы за Севастополь». Какие у нее основные отличия от фильма?

Это точно не сериал, я бы назвал это телекино. Версия, безусловно, отличается от фильма, она длиннее. Ее ритм мне ближе. Показано много бытовых сцен на фронте, как обычные вещи становились для девушек проблемой, ведь фронтовой быт был предназначен для мужчин. Дальше показываем отношения молодых людей, когда они учатся на курсах молодого бойца. Они 20-летние, молодые, полные сил. Конечно же, они влюбляются и не понимают, что где-то рядом смерть. Жизнь берет свое. Больше расшифровывается, как жизнь и смерть идут все время рядом. Более тщательно показано пребывание Павличенко в Белом доме. А есть даже целые эпизоды, которые не вошли в киноверсию, например беседа Людмилы с Франклином Рузвельтом. Эта женщина изменила ход истории, но в кино не совсем понятно, в чем же была ее миссия. В сериале будет понятно. После их беседы, увидев ее, Рузвельт задумывается над тем, чтобы поменять предвыборное обещание и открыть второй фронт. Мне нравится эта сцена. Последнее – более внятно представляем трагедию Севастополя. Долгое время замалчивалось о том, что 80 тысяч людей были брошены на произвол судьбы. Официально Севастополь не был покинут, войска не были эвакуированы, де-юре было ощущение, будто люди (которые 250 дней защищали родной город) просто сдались в плен. В фильме есть фраза, которую мы произносим: «Все они были героями». Мы показываем лица этих людей: детей, женщин, солдат, партработников. Это смелая фраза, еще 30 лет назад этого нельзя было произносить. Их считали изменниками, их судьбы были поломаны, они сидели в немецких, потом в советских лагерях. Одно время я служил в Севастополе на корабле «Красный Кавказ» и слышал эти трагические истории, они передавались из уст в уста. Это горькая страница в жизни города, но она должна быть пережита и рассказана. В Севастополе до сих пор существует этот комплекс. Знаете, когда мы делали там премьеру, всей группой поехали на 35-ю береговую батарею, там, где эти несчастные люди были оставлены советскими войсками. Я внимательно проследил за реакцией команды. Подумал, тронет ли это их, взволнует… И через десять минут они были захвачены экскурсией, они утонули в материале, увидели лица этих людей, ощутили масштаб. В словах это ничто, но когда ты находишься на том месте, то понимаешь, что там были немцы, здесь – наши, там поломался причал, здесь 5 тысяч человек утонуло, отсюда немцы бросали мертвых, которые в пять-шесть слоев в море бились о скалы… Это было там, где ты стоишь. Это очень трогательно.

За два года вы проделали колоссальную работу. Сергей Евгеньевич, поделитесь секретом успеха создания военного фильма?

Я заканчивал операторский факультет, поэтому, думаю, будет слишком самоуверенно с моей стороны делиться какими-то секретами успеха, будто я уже состоявшийся режиссер. Я еще учусь и постигаю эту профессию. Скажу, что для себя я вынес после работы над фильмом. В первую очередь обязательно надо любить дело, которым занимаешься, любить героев, иметь группу единомышленников, готовых пойти с тобой в плавание длиной два года. Надо быть гибким. В главном не уступать, но третьестепенными вещами можно пожертвовать ради общей идеи и довести дело до конца на всех этапах с выбором натуры, постройкой декораций, кастингом, монтажом, звуком и т. д. Из всего выжимать по максимуму, не давать себе слабину. Но еще, думаю, важно сомневаться. А то самоуверенность опасна. Надо сомневаться, мучиться. Не знаю… надо быть искренним, любить героев и людей вокруг тебя.

А что вы планируете в дальнейшем? Уже поступали предложения от продюсеров?

Сейчас мы начнем снимать кино «Учитель». Продюсер Александр Ковтунец предложил проект, который меня очень заинтересовал. Это история о «маленьком человеке», который живет на оккупированной территории, хочет отсидеться тихо и незаметно и посмотреть со стороны, что выйдет из исторических смен, эпох и идеологий. Но история хватает его за шкирку, он становится ее частью и героем. За этим интересно наблюдать. А Наталья Мокрицкая готовит интересный проект, связанный с экранизацией «Черновика» Сергея Лукьяненко. Я рад, что она поверила в меня. Это серьезное предложение. Одно дело, когда пишешь сценарий о человеке, которого не знают, а другое – о литературном герое, о котором читали и у всех есть представление. Ты должен отвечать этим чаяниям и надеждам. Для меня это новая задача, совершенно новое дело. Я бы даже сказал, это радикальный поворот в судьбе – фантастика. Что ж, будем тщательно готовиться к реализации.

Желаем вам удачи с новыми проектами. И напоследок, Сергей Евгеньевич, как бы вы обозначили главную миссию «Битвы за Севастополь»?

Это реабилитация великой памяти, коррозия которой все проедает. Да, это пафосные слова, но справедливые по отношению к людям той эпохи. Мы не позволяем сомневаться, не даем возможности оболгать великих людей, ведь сегодняшние зрители могут легко запутаться в столь непростые времена. В этом-то я вижу миссию нашего фильма.

Теги: , , ,

Яндекс.Метрика