«Пока не ощутишь радость – не снимай кадра!» – с этим девизом бессменного учителя Бориса Барнета снимал свои комедии Леонид Гайдай. «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», снятый в 1966 году, ‒ второй фильм с Шуриком в качестве главного персонажа и последний фильм (из тех, что снял Гайдай) с участием тройки Трус – Балбес – Бывалый (Вицин – Никулин – Моргунов). В этом году картина отмечает свой полувековой юбилей


Комедийный жанр, виртуозным мастером которого является Леонид Иович, несмотря на кажущуюся легкость, является одним из наиболее сложных. Ведь для того, чтобы заставить зрителя от души смеяться, нужно выполнить колоссальную работу. Даже самый занимательный и веселый сюжет не вызовет улыбки, если он будет неумело снят, а игра актеров окажется скучной.

В любом виде искусства полно однодневок, которые при своем появлении имеют чрезвычайно шумный успех и даже провозглашаются вечными, но с течением времени обесцениваются и забываются. В кино, наверное, это бывает чаще, чем в других видах искусства.

«В кинокомедии должно быть как можно меньше слов, а те, которые есть, обязаны быть лаконичными, отточенными, бьющими точно в цель», ‒ говорил сам Гайдай. И был верен своим пристрастиям. Трюки сыпали в его фильмах как из рога изобилия, монтаж был жесточайшим, темп не позволял зрителю перевести дыхание, а «словечки» и «фразочки» уже давно живут своей собственной жизнью.

«В кинокомедии должно быть как можно меньше слов, а те, которые есть, обязаны быть лаконичными, отточенными, бьющими точно в цель», ‒ говорил сам Гайдай

Идею сюжета картины Леониду Гайдаю подбросила сама жизнь: в одной из газет режиссеру попалась на глаза статья о том, как в одной закавказской республике влюбленный джигит в полном соответствии с древними обычаями похитил свою возлюбленную.

В июне 1965 года в творческое объединение «Луч» при киностудии «Мосфильм» поступила сценарная заявка от Якова Костюковского и Мориса Слободского. Вдохновленные успехом кинокомедии «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», они попросту придумывали новые похождения Шурика. Отвечая на вопросы о планах съемки будущего фильма Гайдай выдавал свои секреты осторожно, пересказывая те эпизоды, которые уже были железно утверждены: «Зрители увидят маленький районный городок где-то на Кавказе. Сюда приезжает открытая белая “Победа”, и из нее решительно выходят наши старые знакомые: Балбес, Трус и Бывалый… Это снова будет эксцентрическая комедия. Мы уверены, что средствами избранного нами жанра можно успешно решать большие задачи, доступные самым “серьезным” видам искусства».

Идею сюжета картины Леониду Гайдаю подбросила сама жизнь: в одной из газет режиссеру попалась на глаза статья о том, как в одной закавказской республике влюбленный джигит в полном соответствии с древними обычаями похитил свою возлюбленную

Сообщив зрителям о своих творческих планах, режиссер при этом сохранил в тайне интригу событий, которую намеревался закрутить в фильме, и те накладки, которые уже по разным причинам возникли в его работе. В том числе и в результате правки сценария по воле «ответственных товарищей».

Почти готовый сценарий был забракован, Юрий Никулин и Евгений Моргунов отказались сниматься в фильме, в котором многие ситуации, по их мнению, были нелепы и неправдоподобны. Никулин заявил: «Мне это не нравится. Это спекуляция на тройке».

Однако Гайдаю удалось переубедить актеров, предложив им изменить те места в сценарии, которые им не понравились. К сотворчеству Гайдай привлек не только Моргунова с Никулиным, но и всю съемочную группу. Закупив несколько ящиков шампанского, за каждый удачный юмористический прием он выдавал его автору бутылку из «призового фонда». Таким призом были награждены и Никулин за эпизод с почесыванием ноги, и Вицин за сцену прививки Бывалого…

Из истории создания

По первоначальному замыслу сценарий нового гайдаевского фильма назывался «Шурик в горах» и состоял из двух частей: первая из них («Кавказская пленница») повествовала о студентке Нине, приехавшей к родственникам на Кавказ, где ее похищает местный начальник, а вторая часть («Снежный человек и другие») повествовала о научной экспедиции, ищущей в горах снежного человека, за которого выдавали себя Трус, Балбес и Бывалый с целью скрыться от милиции. В итоге Шурик и Нина должны были их разоблачить.

«Кавказская пленница» должна была начинаться так: к дощатому забору подходит Трус и, трусливо озираясь, выводит на заборе букву Х. Следом за Трусом к этому месту подходит уверенный и наглый Балбес и дописывает букву У. Увидевший такое безобразие милиционер заливается трелью свистка. Но Балбес, не растерявшись, снова подходит к забору и твердой рукой дописывает «…дожественный фильм».

Но «верхи» приказали вырезать заставку, так как сочли такое начало хулиганством. И тогда вместо этого в прологе появился Шурик (Александр Демьяненко) – мирный, безобидный студент, которому дружно отдали свои симпатии миллионы советских зрителей.

Судьба фильма стала развиваться уверенно и благополучно.

Кроме Александра Демьяненко на стадии написания сценария был выбран исполнитель на роль товарища Саахова – Владимир Этуш. Гайдай увидел артиста в маленькой роли в картине Константина Воинова «Время летних отпусков». Это тоже была роль южного человека, и сценаристы, уже заранее видя образ, создавали новую роль именно для этушевского исполнения. «Саахов должен быть малоподвижен, исключительно серьезен, всегда и везде озабочен сохранением своего непоколебимо-строгого обличья», – говорил Леонид Гайдай в одном из интервью. Хотя по ходу съемок были ещe споры. Гадай хотел максимума эксцентрики, в то время как Этуш воспринимал своего персонажа всегда серьeзным человеком, не понимающим, как могли отвергнуть ухаживания «лучшего жениха района» да ещe и облить вином. Сыграть эту непростую роль Этушу помог образ его знакомого родом с Кавказа, в котором было нужное сочетание самолюбия, самолюбования, сдержанности в жестах и пафоса в голосе. В лице товарища Саахова у Шурика появился антипод, еще ярче оттенивший образ смешного милого студента, роль которого неразрывно слилась с исполнителем.

Долго не удавалось найти актрису на роль студентки, комсомолки, спортсменки Нины. Гайдай предъявлял строгое требование: «Девушка должна сразу же обратить на себя внимание». Ассистенты привозили фотографии со всех концов страны, было сделано свыше 500 фотопроб.

Наталью Варлей открыл режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич. В Одессе во время гастролей Московского цирка он обратил внимание на красивую девушку-канатоходку. Под самым куполом, балансируя на подвешенной трапеции, Наталья Варлей отбивала ритмы испанских танцев. С первых же кинопроб Варлей неожиданно для всех заставила пойти осла. «Как она заставила его пойти ‒ это у нее надо спросить», ‒ удивлялся Александр Демьяненко.

Леонид Гайдай о Наталье Варлей: «Она ничего не умела делать в кино, но в ней был природный артистизм, которому подвластно многое. Кроме того, она отлично выполняла все трюки, а их немало в картине»

Если трюковые эпизоды давались молодой актрисе довольно легко, то с игровыми сценами дело обстояло гораздо сложнее. «Она ничего не умела делать в кино, ‒ вспоминал Гайдай, ‒ но в ней был природный артистизм, которому подвластно многое. Кроме того, она отлично выполняла все трюки, а их немало в картине».

Для героев трио «Кавказская пленница» стала лебединой песней. Ко времени съeмки фильма тройка вовсе не была тем единым существом, каким ее представляли себе зрители. На нее воздействовали разные силы. Была стихийная «группа поддержки»: поток сценариев, где тройка чего только не делала – занималась спортом, отправлялась в дальнее плавание, женилась, осваивала деревенский образ жизни, добывала золото и так далее. Была и «группа подавления»: почти каждый худсовет находил в действиях трио какие-то излишества, критиковал и настаивал, чтобы они поменьше кривлялись и вообще поменьше присутствовали в кадре. Да и сам Гайдай сомневался в дальнейшей необходимости существования комедийного триединства. Каждый из артистов по-своему и радовался успеху своей маски, и остерегался его. Георгий Вицин был вовсе не прочь разнообразить свой репертуар, в котором были шекспировские герои. Юрий Никулин сопротивлялся предложению участвовать в съeмках «Кавказской пленницы» и, любя Балбеса, считал, что не должен чересчур сливаться с этим героем в представлении о себе зрителей кино, цирка, да и режиссеров тоже. Евгений Моргунов же отказывался сниматься уже в «Самогонщиках». Ему тоже хотелось простора, его амбиции были сильнее, чем у двух других партнеров. Участники распавшейся тройки хоть и досаждали порой друг другу, временами позволяя себе злословие, а иногда и наносить друг другу «шутки действием», но всe-таки умудрились не перессориться до полной неприязни.

Приближался срок сдачи фильма. Очередная комиссия настояла на очередной купюре. В картине был блестящий маленький трюк с Сааховым. Камера показывала его в дверном проeме. То есть зритель ещe не знал, что это Саахов. Зритель только знал, что разворачиваются события на Кавказе, что действие в этот момент перенеслось на чью-то богатую дачу. И в очередном кадре видел человека – не всего, а только снизу: ноги в мягких сапогах и в брюках-галифе. Рождалась мгновенная ассоциация, и тут же зрачок камеры уходил вверх, чтобы явить зрителям всего товарища Саахова в натуральную величину. Никакого особенного намeка в это не вкладывалось, просто создавалось на миг необходимое для каждой комедии напряжение ожидания – и разряжалось смехом. В этой сцене комиссия углядела опасность. Мало ли как можно растолковать намeк на Сталина – лучше не рисковать и избавиться от лишнего раздражителя.

Фильм был полностью завершен. По единогласному мнению всех задействованных в съемках лиц, фильм удался. Удался настолько, что «Операцию “Ы”…» обгонит по всем показателям. Однако после первого просмотра председатель Госкино СССР Алексей Романов обрушился на режиссера и сценаристов с обвинениями в антисоветчине. Цензуре не нравились шутки, песни, легкомысленность повествования и серьезность затронутых проблем. Цензуре не нравилось ничего. Было проще положить фильм «на полку» и признать полное фиаско, нежели идти на поводу у критики и превращать яркую комедию в ее слабое подобие.

Картину спас случай. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев захотел посмотреть с пятницы на субботу что-нибудь новенькое. О том, что он предпочитал комедии, знали все его приближенные. На свой страх и риск, выполняя его поручение, отправили забракованный фильм Гайдая. «Кавказская пленница» так понравилась Леониду Ильичу, что он за выходные пересмотрел ее несколько раз, показал жившим по соседству членам политбюро ЦК и, пересыпая свою речь репликами из фильма, поздравил по телефону тогдашнего председателя Госкино СССР Алексея Романова с очередной победой советского кинематографа

Произошло образцово-показательное чудо. 6 января 1967 года сценарно-редакционная коллегия Главного управления художественных фильмов Комитета по кинематографии разрешила выход фильма на экраны по первой категории. С тех пор «Кавказская пленница» пленила всех и навсегда. А Леонид Гайдай остается не только одним из самых любимых, но и самым загадочным советским кинематографистом.

Картину спас случай. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев захотел посмотреть с пятницы на субботу что-нибудь новенькое. На свой страх и риск, выполняя его поручение, отправили забракованный фильм Гайдая. «Кавказская пленница» так понравилась Леониду Ильичу, что он за выходные пересмотрел ее несколько раз, показал жившим по соседству членам политбюро ЦК и, пересыпая свою речь репликами из фильма, поздравил по телефону тогдашнего председателя Госкино СССР Алексея Романова с очередной победой советского кинематографа