Самого известного латышского режиссера Яниса Стрейча у нас знают в первую очередь благодаря фильму «Театр» с блистательной Вией Артмане в главной роли, это практически единственная экранизация, которая, по мнению критиков, не уступает книге Сомерсета Моэма. В этом году картина отмечает юбилей. «Театру» исполнилось 35 лет!


Янис, в 1980-е годы был такой фильм нашего документалиста Алексея Габриловича «Кино нашего детства», а не могли бы вы вспомнить, каким было кино вашего детства?

В моем детстве кино было чудом. Сегодняшним детям этого не понять, ведь они могут в любой момент включить телевизор и смотреть все, что угодно. Мы же каждого показа ждали как праздника. Я рос в деревне, где не было электричества. И раз в месяц на лошадке нам привозили кино. Киномеханик устанавливал бензиновый моторчик, а ребята отчаянно соревновались, спорили, кто на этот раз пойдет в помощники киномеханику. Кино – это запах бензина и целлулоидной пленки, чудный, многообещающий. Раз в месяц мы смотрели один фильм, а в остальное время шли горячие его обсуждения. Это были добрые, иногда наивные ленты, но мы всегда ждали их с большим нетерпением.

Янис Стрейч03Я часто задаю вопрос аудитории: «Вы помните свой первый фильм?» И никто не помнит. А я помню. Точно не скажу его названия, но это была какая-то историческая картина – с баталиями, дворцовыми переворотами, отравлениями. Как хочется отыскать этот фильм, но не получается. Второй свой фильм тоже помню, это было уже в школе. Картина Свердловской киностудии, называется «Алмазы», о том, как два ученых поспорили можно ли найти алмазы в области. Невероятно наивная лента, но было радостно ее найти, ведь это встреча с детством! Мне жалко, что у наших детей нет такой романтики. Я помню это чувство, когда на экране разливается огромная сибирская река Енисей, вода бурлит и как будто сейчас выльется в зал, а мы сидим словно завороженные.

А как вы пришли в кино? Вы же сначала работали преподавателем, да?

Это был долгий путь. Мое основное образование – учитель. Но я всегда любил театр. Начинал с самодеятельности, потом окончил режиссерское отделение Латвийской государственной консерватории. Учился на театральном, но разочаровался в профессии, мне показалось, что не смогу работать режиссером в театре, почувствовал, что это не мое. Поэтому пошел в кино. Какое-то время работал ассистентом режиссера на рижской киностудии у моего педагога по консерватории Александра Лейманиса. Так я попал в эту сферу. Именно там благодаря хорошей практике начал профессионально расти как кинорежиссер.

Конечно, у нас в России вас больше всего знают по картине «Театр». Как родилась идея?

Конечная идея сценария пришла одной бессонной ночью. Тогда я был в Грузии, приехал туда, чтобы писать сценарий о латышской семье, которая отправляется в отпуск на юг. Но работа над сценарием не клеилась. Грузия со всей возможной силой меня захватила, меня околдовала культура этой гостеприимной страны, так, что я даже забыл, зачем сюда приехал. Когда опомнился, сценарий о латышской семье был не готов. Я абсолютно ничего не написал, а снимать что-то надо было.

"Театр" (реж. Янис Стрейч, 1978)

«Театр» (реж. Янис Стрейч, 1978)

Идея поставить фильм «Театр» давно уже витала в воздухе, но я боялся приступить к этому проекту. В нем было три опасных места. Во-первых, я не знал, как мне показать в фильме, что Джулия Ламберт – великая актриса. Как доказать зрителю, что это действительно так? Во-вторых, мне нужно было изобразить фальшивую заграницу. А в Советском Союзе считалось, что лучше вообще не браться за такие фильмы, так как заграницу нам показать очень сложно. В-третьих, вся жизнь Джулии представлена автором Сомерсетом Моэмом двумя планами: то, что она делает, и то, как она об этом размышляет. Я не мог вообразить, как мне продемонстрировать на экране эти два плана. А показывать это нужно было обязательно, если не будет глубины ее мыслей, фильм станет глупой, банальнейшей историей. Вот эти сложности меня и останавливали.

Но счету Яниса Стрейча несколько ярких картин. Кроме «Театра» широко известен фильм «Лимузин цвета Яновой ночи», или «Лимузин цвета белой ночи» (так картину больше знают в России). В зрительских опросах он неоднократно признавался лучшим латышским фильмом всех времен, фильм включен в Канон культуры Латвии. Благодаря тонкому юмору режиссера картина получила статус народной комедии, а фрагменты диалогов персонажей стали фольклором

Но этой южной ночью в Грузии вдруг все встало на свои места. Я решил, что не буду показывать гениальную игру Джулии, как это дано автором, а, наоборот, покажу те моменты, где она играет плохо. Я также понял, как лучше всего показать второе «я» Джулии. Так в фильме появился автор как составная часть каждого героя. Автор интерпретирует, ведет диалог с актером, спорит с ним.

В фильме «Театр» потрясающая музыка – это просто визитная карточка фильма, она будто живет отдельно от картины. Недаром, когда говорят о «Театре», всегда вспоминают музыку…

Мой чудный друг Раймонд Паулс очень долго искал эту музыкальную тему. Мы несколько раз встречались, он показывал что-то, потом снова переписывал. Раймонд никогда не обижался, если я не принимал материал, ему было важно, чтобы мне по-настоящему понравилось, и он продолжал поиски. Наконец нашел. В фильме «Театр» звучит три основные музыкальные темы. А у Раймонда была маленькая собачка, она была его главным критиком, вроде Манюней ее звали. Так вот Раймонд всегда смотрел, что Манюня скажет… Если собачка завоет, значит, хорошая мелодия.

Когда вы поняли, что фильм получился таким, каким вы хотели его видеть?

Не знаю. Сначала мне вообще казалось, что я все провалил. Помню, как говорил одному нашему кинокритику Янкову: мол, хочу написать исповедь на тему, как я не смог реализовать один гениальный замысел. А он мне отвечает: «Дурак ты! Подожди, пусть фильм увидят зрители, посмотришь, что они скажут». И он оказался прав. В Латвии люди посмотрели, им понравилось. Меня убедили, что я действительно сделал стоящий фильм. А потом состоялась и московская премьера. Это было незабываемо! Собралось самое высокое грозное начальство, во главе комиссии – Стэлла Ивановна Жданова. Как сейчас помню, посмотрели фильм, комиссия вышла из зала. И мы все идем по пустому коридору в полной тишине, и только раздается стук острых каблучков Стэллы Ивановны: тук-тук-тук. В такой же тишине поднимаемся в лифте. Опять идем. Как компания заговорщиков. Заходим в кабинет. Садимся. Волнение ужасное, сердце колотится, не знаю, чего ждать… Стэлла Ивановна села за стол и говорит: «Ян, дорогой, поздравляю, вы сделали гениальную работу!» От сердца отлегло. Вот это была самая высшая похвала. Это был звездный час!

То есть «Театр» однозначно хорошо приняли и вы волновались совершенно зря?

Причины были. Ведь из-за моего еще незаконченного фильма в Москве на телевидении был большой скандал. Споры вызвала одна фотография, которая попала в кадр, а именно картина Курбе «Лесбиянки». На ней изображены две обнаженные женщины. По сценарию картина в золотой раме должна была находиться за спиной Долли, подруги Джулии, которая боготворила и обожала ее. Планировалось, что картина будет не в резкости, станет лишь фоном, легким намеком на женское тело, на нечто эротическое. Только и всего. Но во время съемки наш оператор снял не только кадр с актрисой, на всякий случай он снял и саму картину «Лесбиянки» – крупным планом, как все советские люди, от души. И эта съемка осталась в материале.

А мне нужно было показать в Москве небольшой отрывок с голосом Джулии. Я попросил у монтажников первый попавшийся кусок немонтированного видео. Когда в столице начался показ, я ахнул: понял, что сейчас будет. На экране появилась та самая картина с лесбиянками. Что тут началось! Все начали кричать: «Ян Янович, что вы сделали? Откуда у вас голые женщины? Откуда лесбиянки? У вас в сценарии ничего такого не было! Никаких шуток! Телевидение – это монастырь! Тут никаких шуток быть не должно!» Конечно, был скандал. И позже, когда в Останкино проводилось речевое озвучивание «Театра», все сотрудники прибегали смотреть, что это за фильм о лесбиянках сделал сумасшедший рижанин. Слухи расползлись очень быстро, и на премьере «Театра» в Москве большой зал в Доме кино был забит до отказа!

Фильм «Театр» стал культовым. Скажите, а эта картина как-то изменила вашу жизнь? Может, как-то ваш статус изменился после этого?

Вы знаете, я бы не сказал. Дело в том, что в Латвии есть другой мой фильм, более популярный, – «Лимузин цвета белой ночи», другое его название – «Лимузин Яновой ночи». Его каждый год сморят на Янов день, как «Иронию судьбы…» в России на новогодние праздники. Это притча о старушке, которая выиграла «Жигули». В магазине вместо сдачи на 30 копеек она получает лотерейный билет и неожиданно выигрывает автомобиль.

К счастливице, конечно, тут же съезжается вся родня. Родственники начинают соревноваться, кто больше любит ее, кто больше уважает, в итоге все перессорились. В результате «Жигули» никому не достается. А машину она отдала одному старичку, который в молодости был в нее влюблен. В этой ленте тоже можно услышать музыку Раймонда Паулса. Это кино у нас очень любят, многие фразы из этого фильма стали крылатыми. Еще одна моя картина – «Дитя человеческое» – известна по всему миру. На фестивале авторского кино в Сан-Ремо она была удостоена Гран-при. Лента была подана на соискание премии «Оскар», в 1993 году на фестивале в Москве фильм также получил главный приз. «Театр» даже не сразу поняли, такого большого резонанса он поначалу не произвел. С годами уже оценили.

Скажите, Ивара Калныньша ведь открыли именно вы? Он же у вас впервые появляется на экране?

В какой-то степени можно считать именно так. Хотя «Театр» не первый его фильм. Молодой актер художественного театра, очень обаятельный Ивар Калныньш и раньше у меня снимался в картинах «Верный друг Санчо» и «Илга-Иволга». «Театр» наша третья совместная работа. Как раз после «Театра» Ивар Калныньш загремел, стал по-настоящему известным, его начали узнавать.

А Вия Артмане изначально была задумана на главную роль?

Да, все актеры были определены изначально, сценарий писался уже под конкретного актера.

Актрису Артмане по праву называли королевой советского кино. Даже на фоне ярких звезд того времени трудно было найти более красивую, статную и величественную актрису, чем она. Фильмы с ее участием неизменно собирали полные залы, а ее поклонники исчислялись миллионами. Именно она стала звездой картины Яниса Стрейча «Театр», сыграв актрису Джулию Ламберт

А личные отношения с Вией у вас были хорошие?

Чудные. Она была великая актриса. Вия была очень общительной, но только из-за того, чтобы никого к себе слишком близко не подпускать. Свою личную жизнь она никому не открывала. Знал ли кто ее настоящие чувства? Как ей жилось на самом деле? Она горела и жила только работой, только театром.

Долгое время у Вии Артмане не было главной латышской награды – трехзвездного ордена. Почему? Расскажите, пожалуйста, эту историю.

Из этого раздули такой скандал, вы себе не представляете! Пресса возмущалась: «Как это так, у нашей великой актрисы нет ордена?! Как к ней относятся в Латвии?» Меня заинтересовал этот вопрос, я позвонил в президентскую канцелярию, чтобы узнать, в чем дело. Мне ответили, что к ордену представить может только какая-то общественная организация, где она числится. И выяснилось, что никто Вию к ордену не представлял. Она много лет не платила взносы в театральном обществе, не платила и в Союзе кино. Вия Артмане всегда говорила, что она никому, никакой организации не принадлежит. Она сама по себе. Поэтому представлять к ордену ее было некому. Когда узнал, решил сам заняться этим вопросом. Я почетный член Академии наук, вот от академии мы ее и представили к награде, трехзвездный орден ей вручили сразу же, без промедления.

Вы ведь дружили с Вией на протяжении долгих лет…

Очень долго. В конце ее жизни, как известно, было много скандалов. Конец был сложный, много интриг было. Но все это по большей части неправда. В прессе писали, что Вия Артмане заброшена всеми, без ролей. Но из театра никто ее не выгонял, она ушла сама. Почему нет ролей? Посчитайте, сколько ей было лет. Она же не может в 80 лет сыграть Джульетту. Тем более после того, как у человека был инсульт, память уже не та. Без ролей, только потому что старенькая стала. А все относились к ней очень хорошо, уважали ее, она была на всех президентских приемах, награды были.

Какие ваши ближайшие творческие планы? Сейчас над чем работаете?

Я занимаюсь живописью, прошла моя выставка. Кроме того, я пишу, провожу исследования, уже вышли две книги. На данный момент я достаточно далек от кино. Тем более кино в Латвии сегодня на уровне самодеятельности. Что такое самодеятельность? Это любительское, непрофессиональное кино. В Латвии нет кино, потому что нет рынка, а рынка нет, потому что маленькое производство. Ведь именно рынок в советское время создавал конкуренцию и выделял режиссеров. Развалился общий рынок, но свой так и не появился. Сейчас вся продукция в Латвии выпускается под знаменем авторского кино. Я смеюсь, говорю, что авторское кино смотрят зачастую только сами авторы, никто, кроме них, его смотреть не хочет.

А вы в театре работать не пробовали?

Я сделал один спектакль. Но в кино, если ты достиг результата, он сохраняется на пленке. В театре сегодня на репетиции ты добьешься того, что тебе нужно, – все отлично, гениально. А на следующий день все пропало: и как они начинают порой играть – упаси бог, жуть! Разваливается весь спектакль! Хотя замыслы есть. Не буду говорить об этом громко, чтобы идею не украли.

Но счету Яниса Стрейча несколько ярких картин. Кроме «Театра» широко известен фильм «Лимузин цвета Яновой ночи», или «Лимузин цвета белой ночи» (так картину больше знают в России). В зрительских опросах он неоднократно признавался лучшим латышским фильмом всех времен, фильм включен в Канон культуры Латвии. Благодаря тонкому юмору режиссера картина получила статус народной комедии, а фрагменты диалогов персонажей стали фольклором