«Сердце, не испорченное умом…» – эта фраза принадлежит Льву Толстому. А вспомнилась в связи с фильмом Никиты Михалкова «Солнечный удар», снятым по прозе Ивана Бунина – двум его произведениям, казалось бы, противостоящим друг другу: вдохновенный рассказ о любви – «Солнечный удар», занявший всего несколько страниц, но врезающийся в память на всю жизнь, и пронизанные гневом, непреходящей болью «Окаянные дни», звучащие как стон изгнанника, чья душа навсегда исполнена тоски по утерянной родине.


Никита Михалков на съемочной площадке фильма «Солнечный удар»

Никита Михалков на съемочной площадке фильма «Солнечный удар»

Никита Михалков отважился соединить все это в пространном киноповествовании. Он вторит Бунину, но остается и самим собой, Михалковым, со своим умением рассказать о России с глубокой душевной сосредоточенностью, и минутах любви, за которые можно отдать вечность. Иначе ему было бы трудно, наверное, найти подлинную связь между тем, что случилось почти 100 лет назад, швырнув Россию в трагическую бездну, и последствиями этого случившегося. Сделать зрителей причастными к волшебному взлету чувств молодого поручика и затем уйти от пленительной мягкости любовной истории, чтобы рассказать о страшной, беспощадной казни белых офицеров, предрешенной определенной их виной перед родиной.

Суд вершит над офицерами безумная революционерка, давно утратившая реальную самооценку, упоенная своей новой значительной ролью, своей властью над чужими судьбами. Так нередко бывает с теми, кто черной волной протеста поднят со дна жизни после унижений, нищеты, постоянно подавляемого желания мстить.

Владимир Мединский и Никита Михалков

Владимир Мединский и Никита Михалков

Но кто привел ее в кресло судьи выносить смертный приговор? Кто помог взойти злу и обагрить ниву голубой кровью? Да во многом сами погибшие, те же русские, жившие до этого так, как им повелевало «сердце, не испорченное умом»… Оттого и вспомнилась фраза великого мудреца Толстого, так точно определившего суть людей, существующих во власти своего чистого, наивного сердца прежде всего, больше всего. Уходящим от холодного расчета, от простройки линий существования в будущем. В этом, должно быть, есть последняя и высшая наша цельность, ведущая к высокому, светлому и при этом несущая гибель романтикам и идеалистам.

Главную роль в фильме исполнила Виктория Соловьева

Главную роль в фильме исполнила Виктория Соловьева

Тоскуя о России, прожив в эмиграции долгие годы, Бунин до конца дней воспринимал прелестную Францию как чужбину. В «Окаянных днях» и «Солнечном ударе» писатель обращал взгляд в прошлое уже с дистанции времени, вынося свое суждение без жалости к проигравшим собратьям, но и не отделяя себя от них. Михалков точно уловил эти два начала глубинной тоски писателя. Одно из них, дававшее силу, мощь перу Бунина, звучит в той части киноверсии Никиты Михалкова, где он доверительно рассказал о любви двоих, которой дано свершиться и так скоро навсегда разлучить любящих. Михалков находит точные решения для прозы Бунина, которая обычно и закономерно сопротивляется кинокамере, кинематографу – искусству куда более грубому, нежели литература, тем более дарованная нам Буниным, его Никита Михалков, к счастью, это понимал. В его картине «Солнечный удар» почти физически ощущаешь волну огромного чувства героя к незнакомой женщине, как будто случайно встреченной им на корабле, идущем по Волге. А может быть, эта встреча была запрограммирована свыше? Поручик немедленно оказывается в плену своих мечтаний. Отныне они застят ему глаза, мешают увидеть жизнь такой, какова она на самом деле. Все смешивается в неком хаосе, в котором важно единственное – Она! Корабль, словно разрастаясь, становится огромным миром, поручик перемещается в этом как бы новом пространстве, напряженный, поглощенный одной мыслью, одним стремлением. Все видится в новом свете, зыбком, призрачном, в том числе и встреченные поручиком люди. Фокусник, который то ли есть, то ли это преображение некой реальной персоны в свете любви героя… Те, с кем он столкнется в провинциальном городе, – фотограф, его партнер, похожие на искаженных сказочных персонажей… Мальчик, которого волнует теория Дарвина о происхождении человека…

Этого нет у Бунина. Но они оказались уместны в коротком феерическом фрагменте жизни поручика, взлетевшего в блаженные выси. Все мелкое, второстепенное отступило от него, отгороженное границами его любви. Новая территория обширна и прекрасна, в ней нет места обыденности. Поручик парит подобно не раз возникающему на экране голубому прозрачному шарфу, будто пронизанному красками неба и солнечным светом. Этот неуловимый, все время рвущийся ввысь шарф ускользает от поручика, подобно женщине, которую он ищет. Так и счастье у героев Бунина – оно абсолютно, оно навсегда запечатлевается в сердце. Но реально исчисляется мгновениями, которые потом человек вспоминает с горькой трогательностью и осознанием того, что благодать коснулась его своей милостивой рукой. Пусть на мгновение. Так и у Михалкова, как бы вписавшего прошлое поручика в его предсмертный чаc – воспоминания о самом дорогом, так или иначе свершившемся и тут же ушедшем с его пути. Прошедшая жизнь понята как безусловное мгновение короткого счастья. В этом фильме вечность меньше мига. «Кто может дважды счастье знать!» – воскликнул Лермонтов.

В главной роли Мартинс Калита

В главной роли Мартинс Калита

Любовь героев, если будет позволено так ее назвать, однократна, минуты единения стремительно мчатся, как бы ни был долог, труден путь к ним. Поручик поднимается на высокую гору – и падает с нее на дно реки. Выплывает, чтобы встретиться с удивительной своей избранницей, услышать ее смех, увидеть блеск ее глаз. Героиня Виктории Соловьевой – живая, полная сил, земная, вместе с тем она несет некую тайну, что рождает тревогу как преддверие разлуки, потому так интересна встреча героев в маленьком, кажется, душном номере, глухо отгороженном от мира слиянием двоих в нечто единое, прекрасное.

На съемочной площадке фильма «Солнечный удар»

На съемочной площадке фильма «Солнечный удар»

Режиссер не боится замедлить действие во время этой встречи, когда людям дорога каждая секунда. Реалии сливаются с мечтой, а на рассвете все кончится: женщина исчезнет не прощаясь, чтобы сохранить лучшее, что только что было между ней и поручиком. И он сохранит это.

На первый взгляд фильм построен как антитеза. Любовь и смерть. Безбрежное счастье и мученическая гибель. Свет и мрак. На самом деле исход судьбы поручика и иже с ним – прямое продолжение их прошлого, когда только любовь могла по-настоящему взволновать и выстроить их мир. Вокруг с ужасающей быстротой вырастала новая социальная сила – скоро она уничтожит сотни тысяч жизней, истребит лучших. Подрастал маленький смышленый мальчик, радостно согласившийся с обезьяним происхождением человека. Так ему будет легче разобраться с настоящим, создать общество с приоритетом животных инстинктов. И воцарится тьма, духовная, нравственная, она бросит пленных офицеров в трюм корабля, намеренно сделает пробоину, и на борт хлынут волны. Люди будут умирать, раздавленные потоком. А мальчик – поклонник Дарвина вместе с амазонкой Октябрьской революции будет командовать операцией по уничтожению врага общества будущего. Он оказался сильнее всех образованных господ-мечтателей, он – победитель.

Никита Михалков с юным актером

Никита Михалков с юным актером

Впервые Никита Михалков заговорил об этом в ранних «Утомленных солнцем», в споре комдива Котова с интеллигентным, умным, эрудированным профессором римского права. Плебей Котов с иронией спрашивал профессора, что же они проиграли Красной армии, коли такие разумные, образованные? Сегодня режиссер снова задается больным вопросом, поставив его еще острее. Этот мотив сутью своей связывает два произведения Бунина, преображенных кинематографом, властной, точной рукой Михалкова. Сцены в трюме – реквием, вобравший муку смерти, последние раскаяния, последнюю месть предателю. Человечество почти привыкло к тому, что брат убивает брата. Начиная с Каина. Но гибель русских офицеров трагичнее и сложнее: гибнет страна. В этом виновны искренне любящие свою землю с ее прошлым запертые в трюме люди, бежавшие мысли о будущем их родины. Неосознанно теряя родину в оскорбительном соседстве со своими бездушными убийцами.

Михалков нашел поразительную подробность во взаимоотношениях поручика и мальчика, того самого любознательного подростка, апологета Дарвина, у которого когда-то остались часы поручика. Спустя годы, став красным командиром, которому приказано уничтожить пленных, он узнает среди них давнего своего знакомца – поручика. И спешит отдать ему часы, пока тот еще жив. Честность большевика незыблема! Неважно, что через несколько минут корабль окончательно уйдет под воду, вода оборвет дыхание офицеров и все будет кончено. Задание красный командир выполнит отменно, и совесть его осталась спокойна: чужая вещь возвращена хозяину. Дальше тишина…

Сцены на теплоходе были сняты в Швейцарии

Сцены на теплоходе были сняты в Швейцарии

Удивительно точный штрих, обнажающий беспредельное ханжество захватившей власть черни, которое вскоре начнет рушить души советских граждан. Здесь Михалков слышит уже будущее, нравственно искаженное, тонущее в сети лжи. Это фирменный знак режиссера (он и один из авторов сценария), которому дано провидеть и говорить об этом со зрителями, в которых Михалков всегда хочет видеть не просто равных себе собеседников, но людей, озабоченных не только собственными страстями. Способных заглянуть в глубины собственной совести, совести гражданина. А собственный суд – страшный суд… Что-то от такого суда переживают в последние минуты тонущие на корабле, понимая, что своими руками уготовили этот исход для России. Только уже ничего не изменить – в себе, в судьбе державы.

При всем своем прекрасном лиризме «Солнечный удар» еще и напоминание о трагическом прошлом, и острый взгляд в нынешний день. Такие фильмы не часто появляются на нашем экране. Зато у них долгая жизнь.