Тенденции, появившиеся в советском кинематографе в период оттепели, затронули все жанры, включая комедию. Постепенно на смену историям борьбы с отдельными недостатками жизни стали приходить фильмы, в которых менялись коллизии, менялись герои, менялись интонации. Комедия уходила от условного жизнеподобия – иногда в явную эксцентрику, как у Леонида Гайдая, или в большую бытовую достоверность, как в первых комедиях Эльдара Рязанова. Авторы старались изобразить на экране мир таким, чтобы зрители среди героев кинофильма могли узнать себя, а предлагаемые обстоятельства – такими, с которыми обычный человек мог столкнуться в жизни. Конечно, для комедии этот подход был еще сложнее, чем для других жанров. Ведь найти в реальной жизни и изобразить смешные положения значительно сложнее, чем в придуманном условном мире.


 

Режиссера Эльдара Рязанова, только что закончившего работу над фильмом «Дайте жалобную книгу», заинтересовала история о некоем «советском Робин Гуде», который угонял автомобили у нечестных людей – мошенников и спекулянтов, а вырученные деньги отправлял по почте в детские дома. Случай, можно сказать, вовсе не из реальной жизни. Однако опрошенные Рязановым люди в разных городах утверждали, что именно у них такой случай и произошел, а герой этот вовсе не выдуман.

Главный редактор «Мосфильма» Юрий Шевкуненко после просмотра спектакля «Раскрытое окно» по пьесе молодого драматурга Эмиля Брагинского, поставленного в Драматическом театре имени Станиславского, решительно советовал остроумному писателю попробовать написать киносценарий. Так он свел его с Эльдаром Рязановым. С тех пор союз двух талантливых художников продлится 25 лет, в течение которых они создадут лучшие свои работы, полюбившиеся миллионам зрителей.

Тогда же, в 1965 году, они обратились к необычной истории про «Робин Гуда», так увлекшей Рязанова: «Нам, прежде чем начинать работу над сценарием, очень хотелось убедиться в достоверности этого случая. Мы искали газету, но тщетно. Нам хотелось непосредственно познакомиться с реальным человеком, замешанным в столь необычном и гуманном преступлении. Мы обращались с запросами в юридические учреждения, но не смогли найти следов этого судебного дела. И тут, наконец, мы поняли, что эта история не факт, а, очевидно, легенда, которая приняла обличье всамделишного случая».

G000006429

Отсутствие реального прототипа нисколько не помешало им в стремлении написать сценарий. Правда, из-за этого появились сложности с развитием сюжета и, главное, с проработкой образа главного персонажа. Авторы никак не могли определиться с жанром: он дрейфовал от динамичного автомобильного вестерна к детективу. Первоначальный вариант сценария Рязанову снимать запретили. Возможно, цензоры почуяли что-то неладное: ведь Робин Гуд – это классический борец-одиночка, который видит, что те, кто должен защищать закон и справедливость, этого не делают. И тогда он берет на себя функции мстителя. И американские герои вестернов тоже берут на себя функцию мстителей, когда власти не могут или не хотят защищать граждан и наказывать преступников.

Тогда Брагинский с Рязановым переработали сценарий в откровенно сатиричную повесть под названием «Берегись автомобиля», которую опубликовали в журнале «Молодая гвардия». У читателей она имела большой успех. Заручившись их одобрением, уже из повести они сделали сценарий, построенный на возможной, но маловероятной ситуации с элементами комедии, детектива и пародии.

Дальше надо было подобрать актера на главную роль Юрия Деточкина, человека, наделенного обостренным чувством справедливости, пытающегося в одиночку вершить суд над теми, кто живет на нетрудовые доходы. На эту роль пробовались и Юрий Никулин, и Леонид Куравлев, и Олег Ефремов. Никулин вспоминал, что именно он, любитель слушать разные истории, рассказал Рязанову этот любопытный случай о благородном угонщике автомашин: «Рязанов загорелся: готовый сценарий! Взялся писать для меня, там героя неспроста Юрой зовут. Но в сценарии многого не оказалось. Главное пропало: почему мужик взялся воровать машины? Рязанов говорит: ну, блаженненький он, бзик у него. Но я такое играть не могу. Мне надо твердо знать, почему миллионы живут себе спокойно, а я стал угонщиком. Так что роль досталась Смоктуновскому, и я не жалею».

Кандидатура Олега Ефремова отпала практически сразу, однако Рязанов разглядел в нем другого персонажа – следователя Максима Подберезовикова, в котором актеру удалось сочетать пародийность с удивительной достоверностью. Серьезный, ответственный, подтянутый представитель власти настолько любил театр, что на стене в его рабочем кабинете висел портрет Станиславского. А в свободное от работы время он принимал участие в постановках самодеятельного театра, руководителем которого был бывший спортивный тренер – его сыграл Евгений Евстигнеев. (В жизни наоборот: Евстигнеев был актером сначала театра «Современник», затем МХАТа, где Олег Ефремов был художественным руководителем.

Эльдар Рязанов рассказывал, что он с самого начала был убежден – на главную роль необходимо брать именно Иннокентия Смоктуновского: «Ведь Юрий Деточкин – характер не только комедийный, но и драматический. А в этом вот совмещении несовместимого Смоктуновский великий мастер». Однако в это время Смоктуновский был занят в Ленинграде на съемках картины «На одной планете», где он работал над очень ответственной для него ролью Ленина. Смоктуновский полностью погрузился в материал, предельно сосредоточившись над проработкой роли: «В фильме “На одной планете” я душой и сердцем ушел в работу над образом Владимира Ильича Ленина. Создание этого образа требовало напряжения, сил, всего меня безраздельно и ежечасно (вместе с гримом мой рабочий день составлял 13–14 часов). Мысли мои и воля были там».

Эльдар Рязанов рассказывал, что он с самого начала был убежден – на главную роль необходимо брать именно Иннокентия Смоктуновского: «Ведь Юрий Деточкин – характер не только комедийный, но и драматический. А в этом вот совмещении несовместимого Смоктуновский великий мастер»

Рязанов присылал Смоктуновскому телеграммы, чтобы актер выехал в Москву на кинопробы. Конечно, Смоктуновский не мог никуда ехать. Тогда съемочная группа во главе с Рязановым сама приехала в Ленинград. Как вспоминал Смоктуновский, «их было восемь человек: режиссер, два оператора, художник по костюмам, гример, ассистент оператора, ассистент режиссера и директор картины. Все они приехали в Ленинград, чтобы снять со мной кинопробу только за этим. И мне пришлось покориться. Измученный после трудоемких рабочих смен, я что-то такое изображал на съемке. И ожидать чего-нибудь сносного от подобного мероприятия было бы явным самообольщением. Но, тем не менее, Эльдар Александрович заявил, что поиск характера направлен точно к сути образа и что он уже просто видит, как все будет хорошо и здорово. Группа сняла пробы и уехала. И из Москвы днями позже посыпались оптимистические звонки о необыкновенно удачных пробах, о том, что характер в основном найден и что можно и должно двигаться дальше. Я в Ленинграде недоумевал. Группа в Москве ликовала. Все было как в кино».

G000006433

Вскоре пришлось приостановить съемки над картиной «На одной планете», так как изнуривший себя Смоктуновский слег с диагнозом «гипотония». Рязанов, не желая искать другого актера на роль Деточкина, терпеливо ждал. Он даже взял со Смоктуновского расписку в том, что как только актер закончит работу над предыдущим фильмом и отдохнет несколько месяцев, то сразу появится на съемочной площадке фильма «Берегись автомобиля».

Эмиль Брагинский позже вспоминал: «Когда для нашей картины “Берегись автомобиля” пробовали на главную роль И. Смоктуновского, мы были уверены, что попали в цель. Но многие говорили нам: вы себе сломаете голову, Смоктуновский не смешной актер. А мы говорили: и не надо. Смеяться будут не потому, что актер смешон, а потому, что он такой, какой он есть, – будет делать то, что нужно делать в этом сюжете. А если иногда он вызывает не смех, а грусть, то будет только хорошо, лишь бы это получилось».

G000006437

В театре Смоктуновский играл в основном в комедиях, в кино же обычно все заканчивалось на кинопробах. Однако актеру давно хотелось сыграть комедийную роль. По его мнению, в комедии гораздо больше возможностей для эксперимента, чем в другом жанре. И вот благодаря Рязанову ему предстояло изобразить гротескно-комедийную фигуру скромного и тихого работника Госстраха.

Как только начались съемки, на «Мосфильм» стали приходить недоуменные письма с вопросом, как после Мышкина и Гамлета Смоктуновский согласился играть жулика. Многие предполагали, что актер на этой роли отдыхает от прежних серьезных работ. Однако Смоктуновский так не считал. Сам он утверждал, что в Деточкине есть начала Мышкина, начала Дон-Кихота и даже в какой-то степени Робин Гуда. И в поиске образа он сильно помог себе, использовав опыт работы над ролью князя Мышкина: «Его поступки представлялись мне спорными настолько, что, прочтя повесть, я не понимал, как можно или, вернее, как должно воплощать этого чудака, чтобы кинематографическое изложение сюжета не носило характер анекдота, хорошо рассказанного, но все же анекдота. Герой с такими-то поступками? Явное комикование. Пугало все, особенно жанровость, плотность ее, граничащая с чрезмерностью».

Помимо выбора подходящего характера Смоктуновскому необходимо было научиться водить машину. Конечно, сложные трюки все равно выполнял дублер Александр Микулин, благодаря его ловкости Рязанову удалось избежать использования комбинированных съемок.

G000006420

Получить водительское удостоверение пришлось еще одному герою картины, точнее героине – Любе, возлюбленной Деточкина, которую талантливо сыграла актриса Ольга Аросева. По сюжету она водитель троллейбуса и, по замыслу Рязанова, конечно, должна была самостоятельно управлять транспортом. Что интересно, съемки с ней происходили не в павильоне с массовкой – актрисе пришлось управлять настоящим троллейбусом, идущим определенным маршрутом и везущим настоящих москвичей. «На первой же съемке я должна была ехать в потоке машин, а Деточкин радостно на мой троллейбус кидался, – признавалась актриса. – Мне сказали: затормозишь в трех с половиной метрах от Смоктуновского. Пассажиры даже не знали, что за рулем артистка Аросева. Я поехала. Вижу: высокий улыбающийся человек бежит наперерез движению и прямо ко мне на ветровое стекло кидается. Такой эмоциональный, порывистый, нервный, с воздетыми от восторга руками. А я только думаю: лишь бы мне его не задавить. Затормозила. Не задавила».

Рязанов вообще избегал павильонных съемок. Например, съемку в магазине было гораздо быстрее и дешевле произвести в декорациях, чем размещать съемочную группу в настоящем помещении магазина. Однако режиссеру было очень важно, чтобы зритель поверил в происходящее, видя, что прилавки абсолютно натуральные, за окном ездят настоящие автомобили, прохожие – не подставные актеры, а реальные граждане города. Таким образом, Рязанов сглаживал ощущение выдуманной истории, давая понять, что такой «Дон Кихот» вполне может находиться среди нас.

G000006449

Актерский ансамбль получился вполне гармоничным. Единственное – несколько отличалась и даже выделялась среди других актеров игра Анатолия Папанова, ему досталась роль матерого стяжателя. Его зятя – начинающего, но «подающего большие» надежды взяточника – прекрасно сыграл Андрей Миронов. Гротесковая манера Папанова, по мнению некоторых членов съемочной группы, нарушала целостность актерского ансамбля. Было даже проведено совещание, правда, за спиной самого Анатолия Дмитриевича, с обсуждением, не навредит ли выбранная Папановым манера игры всей картине. Рязанов не позволил критикам надавить на себя: «Я на какое-то время дрогнул, но присущий мне здравый смысл удержал меня от поспешного решения. Хвалю себя за это, поскольку скоро выяснилось, что Папанов в картине “Берегись автомобиля” создал одну из лучших своих ролей, а его заразительный клич “Свободу Юрию Деточкину!” обрел обобщенный смысл и ушел с экрана на улицы, в поговорку, подобно фольклору».

Режиссеру было очень важно, чтобы зритель поверил в происходящее, видя, что прилавки абсолютно натуральные, за окном ездят настоящие автомобили, прохожие – не подставные актеры, а реальные граждане города. Таким образом, Рязанов сглаживал ощущение выдуманной истории, давая понять, что такой «Дон Кихот» вполне может находиться среди нас

Хотя фильму уже исполнилось 50 лет, до cих пор можно услышать ставшими крылатыми фразы из фильма: «Тебя посодют – а ты не воруй!», «А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего, на Шекспира», «Я не настолько богат, чтобы оплачивать еще и стихийные бедствия». А про слова из последней сцены Смоктуновский вспоминал так: «На съемках финальной сцены оператор снимал крупный план Любы, сидящей за рулем троллейбуса, затем переводил камеру на Деточкина. В этот момент Ольга Аросева уползала из водительского кресла, а на ее место в кадре усаживался сам Эльдар Александрович. Знаменитую фразу “Здравствуй, Люба, я вернулся” я произносил, обращаясь к режиссеру. Долго у меня эта сцена не получалась. Пока я не заявил Рязанову: “Эльдар, мы никогда не закончим, если я буду все время на твою физиономию смотреть…”».

G000006386

Свою тревогу по поводу просмотра фильма кинорежиссер Яков Сегель вспоминал так: «Я с опаской шел на “Берегись автомобиля”. Я опасался, что он, может быть, прозвучит косвенной поддержкой самосуда. Или что он польет воду на мельницу тех, кто считает, что не надо иметь собственных машин и даже собственных библиотек… Но картина положила меня на лопатки. Она веселая, умная и выходит за пределы того – украли или не украли автомобиль. Эта картина о честности и благородстве, о рыцарстве, которое порой останется за пределами нашего внимания».

Иннокентий Смоктуновский сказал со сцены: «Пусть вам фильм понравится. Мне, например, он очень нравится»

Смоктуновский, конечно, очень волновался, как зрители отнесутся к Деточкину. Для актера работа над этой картиной не прошла бесследно: он заболел туберкулезом глаз, и лишь через два года смог снова сниматься в кино. На премьере фильма, в мае 1966 года в Московском доме кино, Смоктуновский сказал со сцены: «Пусть вам фильм понравится. Мне, например, он очень нравится».